И вид разнаряженной Бугго, энергично вбивающей каблуки то в гнилые доски мостовой, а то и просто в липкую грязь, никого не смутил. Напротив, один из местных обитателей громко сказал другому:
— Видал, что у ней на ногах? Умно. И сцепка с почвой лучше…
«Искра» представляла собой двухэтажное здание фахверковой конструкции. Из бревен разной длины и толщины был сложен неопрятный каркас стены, а пространство между бревнами заполнено мусором и скреплено раствором. Выглядело, кстати, довольно нарядно — если не считать тех мест, где наполнитель осыпался, и жильцы заткнули дыры в стенах тряпьем.
— Во, — сказал докер, показывая на дом. — Это здесь.
— Без тебя бы не нашла, — благодарно проговорила Бугго, чмокнув его в щеку.
Он смущенно потер щеку и удалился.
Бугго влетела в гостиницу и обнаружила на входе чрезвычайно занятого коротышку в развевающейся балахонистой одежде. У него нашлось по меньшей мере пять различных дел, которые требовалось переделать прежде, чем обратить внимание на гостью.
Наконец коротышка поднял белое лицо. «Хедеянец», — подумала Бугго.
— Да, — сказал коротышка, — я хедеянец. Многим не нравится цвет моей кожи. Тебе тоже?
— Это не имеет отношения к делу, — нашлась Бугго.
— В таком случае, прошу. — Он указал на стойку, где хранил очень засаленную тетрадь. — Здесь у меня записаны все жильцы за последние пять лет.
— Ты состоишь на жаловании у служб безопасности?
— Разумеется, — сказал хедеянец. — Сразу нескольких планет. Это существенная часть моих доходов.
— Оале Найу, — сказала Бугго и положила перед ним десять экю.
Хедеянец посмотрел на деньги так, словно это было не десять экю, а десять дохлых гусениц. Бугго добавила еще столько же. Хедеянец задрал голову и уставился в потолок.
— Ну? — прошипела Бугго. — Учти, белок, мне некогда.
— За «белка» ответишь, — заявил он, переводя взгляд с одной потолочной балки на другую. — Ты не из службы безопасности. Пятьдесят.
Бугго собралась уже выложить перед ним еще тридцать экю, как вдруг увидела Оале Найу собственной персоной: девушка спускалась по лестнице. Стремительным движением Бугго схватила свои двадцать экю со стойки и бросилась навстречу Оале. Коротышка попытался опередить и сцапать деньги прежде, но Бугго оказалась проворней.
— Оале, погоди! — крикнула она.
Девушка остановилась и улыбнулась при виде Бугго — так просто и доброжелательно, словно они были давними подругами.
— Здравствуйте, госпожа Анео, — проговорила она спокойно.
— Уйдем отсюда, — попросила Бугго. — Что-то здесь… воздух тяжелый.
Оале вышла вместе с ней на улицу.
— Вы с Таганом давно здесь живете? — спросила Бугго, оглядываясь по сторонам.
— Здесь не так ужасно, как может показаться с первого взгляда. Вполне можно привыкнуть. К тому же у нас дома… примерно то же самое.
— В каком смысле? — удивилась Бугго. — Я видела по стерео, что у вас там сохранены заповедники, много красивых природных зон…
— В том смысле, что никто из нас не стал тем, кем собирался. Кроме нескольких человек, но они уже мертвы.
Бугго взяла ее за руку и тут же испугалась: может быть, это не дозволяется этикетом. Но Оале улыбнулась опять.
— Не беспокойтесь. Я знаю, что у вас это означает доверие.
— Во всяком случае, попытку установить дружеские отношения, — проворчала Бугго. — Слушай, Оале, мне не нравится, что ты угадываешь мои мысли.
— Простите, — тут же отозвалась она. — Считайте это проявлением вежливости.
Бугго дернула углом рта.
— Будем вежливы по-эльбейски. Это означает: я задаю тебе конкретные, иногда очень грубые вопросы, а ты отвечаешь быстро и полную правду. Даже в том случае, если тебя будет наизнанку от этого выворачивать. Ясно?
Оале кивнула.
— Зачем вы оказали мне неоценимую услугу, да еще такой ценой? — спросила Бугго. — За последние сутки у меня появилась некая версия, но я хочу услышать ответ от тебя. Как можно более определенный.
— Это просто, — сказала Оале. — Мы хотели бы воспользоваться вашим кораблем и вашими связями с… самыми разными людьми.
— Оружие? — уточнила Бугго.
Оале кивнула.
— Много? — снова спросила Бугго.
Оале чуть пожала плечами.
— Чем больше, тем лучше. Как только оно будет доставлено на Овелэ, начнется восстание. Мы считаем, что это — наилучший путь.
— Боже, меня вовлекают в межпланетный заговор… Итак, вам нужно, чтобы я закупила оружие у одного из моих добрых друзей, а затем каким-нибудь способом тайно доставила его на Овелэ…
Оале кивнула.
— Абсолютно точно.
Бугго сменила тему:
— Где Таган?
— В больнице.
— Ты должна немедленно забрать его оттуда. Думаю, вас уже обнаружили.
— Вы совершенно правы. Как только я перевела деньги из Центрального банка Эльбеи на счет портовой больницы Варидотэ-Один, мое местонахождение перестало быть тайной для нашего правительства…
Бугго остановилась посреди лужи.
— ТАК рисковать! А если бы я не стала разыскивать тебя? Если бы я попросту завела двигатель и улетела?
— Но ведь вы этого не сделали, — заметила Оале. — Вы отправились в эти трущобы и готовы были заплатить, чтобы со мной встретиться.
— У меня имелась на то своя веская причина, — сказала Бугго.
Оале молчала.
— Можешь спросить, — разрешила Бугго.
Оале молчала.
— Можешь спросить, — разрешила Бугго.
Она тотчас воспользовалась дозволением:
— Какая причина, госпожа Анео?
— По большей части — желание выиграть пари. Видишь ли, я поспорила со своим старшим офицером. Он уверял, что вы с Таганом — просто милые бескорыстные дети, которые решили пожертвовать собой ради спасения моего механика. А я считала, что у вас на уме какая-то пакость. Вроде намерения использовать меня и мою «Ласточку» в собственных целях. Должна же я была выиграть пари, как ты считаешь, Оале Найу?
Если Бугго рассчитывала смутить Оале, то ей это не удалось. Девушка не опустила глаз.
— Вам это удалось, госпожа Анео. Можете забрать выигрыш у своего старшего офицера.
— Мы идем в больницу, — сказала Бугго, немного сердясь на нее за это. — Забираем оттуда Тагана. В гостиницу «Искра» не возвращайся. Я спрячу вас обоих на «Ласточке».
Круглое темное лицо Оале осталось неподвижным — во всяком случае, таким оно виделось Бугго, которая плохо разбиралась в мимике овелэйцев; но капитана «Ласточки» окатило теплой волной благодарности, от которой сделалось легко и весело и даже захотелось насвистывать. «Вот как они выражают эмоции, — подумала Бугго. — Тонко! Прав Хугебурка — изысканный народ эти овелэйцы. А наши — скорчат гримасу, и гадай-догадывайся, что она означает: то ли несварение желудка, то ли дружеское приветствие…»
— Не радуйся раньше времени, — предупредила девушку Бугго. — Я должна посоветоваться с моими офицерами. Если мы не придем к единому мнению, я выдам вас с Таганом первому же официальному чину, который заявит на вас права.
Но Оале, похоже, этому не поверила. Она так и лучилась радостной благодарностью — всю дорогу, пока они добирались до портовой больницы.
Иза Таган лежал на узкой койке, застеленной серым грубым бельем, — ухоженный, с профессионально выполненной повязкой на ноге (Бугго поневоле вспомнила конструкцию из корсетных пластин и разорванных на полосы элитных тканей, которую соорудили для нее Антиквар с Хугебуркой).
Кроме Тагана, в помещении находилось еще человек восемь, все с различными травмами. Один, с забинтованной головой, был неподвижен и только время от времени принимался хрипеть, а после мертво затихал. Еще один, бодрый, с мятым лицом, лежал на боку, истыканный трубочками, по которым переливались желтоватые жидкости. Это был один из активистов докерского профсоюза, пострадавший в драке. Он все время рассказывал жизнеутверждающие истории и сам же над ними смеялся, несмотря на боль, которую причиняло ему содрогание тела.
