Потом он вдруг увидел своего капитана — лицо бледное, с красным пятном от светящего сбоку фонаря, — и вытаращил на нее глаза, мутные от горя.
— Сука! — зашипел, заплевался Малек. — Не пойду! Здесь сдохну!
Из полумрака двора опять скакнул кто-то и, изловчась, пнул Малька в бок. Он перекатился и снова заорал, пуская изо рта слюни и пену.
— Стоять! — вне себя крикнула Бугго, заметив, как в полумраке появился красный глазок лучевика. — Это мой человек, я его забираю!
Желтая нитка луча вмиг прошла через пространство двора. Бугго упала рядом с Охтой.
— Алабанда! — позвала она, чуть оторвав лицо от земли.
— Алабанда! Алабанда! — забился Малек, стукаясь затылком и скулой и с маху опуская наземь пятки. — Только он! Всегда он! Алабанда! Алабанда!
Он повернул голову и попытался укусить Бугго за локоть.
В темноте грохнул взрыв — непонятно, что и где взорвалось, но несильно, хотя у Бугго заложило уши, — а затем Алабанда заревел:
— Перестреляю! Вон!
Мостовая, еще не успокоившаяся после взрыва, мелко затряслась, как будто именно ее перепугали угрозы Алабанды. Бугго и Малек остались во дворе одни.
— Идем, — сказала Бугго своему механику, — они сбежали. Пойдем на «Ласточку».
— Ненавижу тебя, — прошептал ей Охта и заплакал горько и безутешно.
Бугго растерянно смотрела, как он возит грязь ладонями по мокрому лицу, а после стремительно наклонилась и поцеловала его щеки и глаза.
— Идем, Охта. Пошли домой.
Он замер, испытующе глядя на капитана, вздохнул глубоко, до самой своей маленькой утробы, и, поверив, встал на ноги. Охту сильно качало, но он не падал.
Алабанда в темноте кому-то свистел. Грохоча и вихляя прицепом, подъехал погрузчик.
— Гони к «Ласточке», — велел Алабанда, заглядывая в кабину.
— Погоди, возьми тут двоих.
Он схватил ослабевшего Малька и забросил на прицеп, поверх крепежа. Бугго подошла, приседая на каждом шагу, в одной туфле. Алабанда сунул ей вторую, которую подобрал там, откуда сбежал подбитый им тип с нехорошим взглядом.
— Прощай, Алабанда, — сказала Бугго.
Он обхватил ее рот толстыми, мягкими, пахнущими ванилью и спиртом губами, немного пососал и выпустил.
— Прощай, Бугго, — сказал губернатор Бургариты.
Бугго вскочила на погрузчик рядом с Мальком, и ночной город заплясал вокруг них на покачивающихся фундаментах, а небо, исчерканное метеоритами, мигало и переливалось, как медуза, выброшенная штормом на светящийся лист рекламы.
Охта заснул, измученный алкоголем, побоями и ревностью. Бугго при каждом вдохе вспоминала запах губ Алабанды, и Острова наполняли ее сознание странными грезами.
* * *
Спустя сутки по эльбейскому счету «Ласточка» вошла в атмосферу Вейки. В маленьком космопорту ее ждали. Оркестр из пяти человек, коротконогих, с бочкообразными телами, сыграл кратко, устало, отсалютовал воздуху инструментами и ушел. Оркестранты были затянуты в черную кожаную одежду, которая облепляла их и подчеркивала все многочисленные жировые складки на спине и вокруг талии.
Бугго, стоя на трапе с папкой под мышкой и планшеткой за поясом юбки, озабоченно смотрела на приближение военной развозки, выкрашенной в серый цвет. В развозке сидело несколько человек, за пультом управления — солдат, сгорбленный, клюющий носом приборную доску. Едва развозка замедлила ход, из нее выскочил молодой офицер — безупречный, строгий красавец. Затем, уже после полной остановки, наружу выбрался пожилой, рыхлый, в штатском, но с орденами; а последним, настороженный, явил себя господин Амунатеги.
Бугго приветствовала их с утомленным видом и сбежала по трапу, легко перебирая ногами ступени.
Пожилой, с орденами, небрежно ответил на ее приветствие, посипел астматически и наконец спросил:
— Поломка… насколько серьезна?
— Неполадки в двигателе! — звонким голосом отвечала Бугго, и ее глаза оловянно блестели. — Неустойка вычтена из жалованья механика!
Она порылась в бумагах, сложенных в папку, извлекла оттуда лист с чертежами двигателя и схемой поломки (вышедшие из строя детали помечены красным), лист с актом о ремонте за подписью Бугго, лист с указом о вычете неустойки из жалованья механика за подписью Бугго и неряшливой каракулиной, оставленной вечно промасленными пальцами Малька. Все эти документы Бугго подала пожилому. Тот взял бумаги, подышал над ними, но говорить передумал, вернул Бугго и просто кивнул.
— Разрешите производить отгрузку? — спросила Бугго.
Пожилой махнул рукой и заковылял обратно к машине, в которую уселся с нескрываемым облегчением, а Бугго перешла в распоряжение безупречного мужчины, который оказался адъютантом пожилого.
— Младшекомандующий Тоэски! — представился он, салютуя с подчеркнутой небрежностью и глядя мимо Бугго.
— Капитан Бугго Анео! — сказала Бугго, отбрасывая руку от своего виска так резко, словно обожглась. Нарочитый жест, принятый среди офицеров военного флота Эльбеи, кастовый знак замкнутой среды.
Тоэски на мгновение замер. Застыли зрачки в его глазах, чуть опустились уголки губ. Затем он взял у Бугго акт сдачи-приемки груза, ввел в свою планшетку данные описи и вместе с капитаном нырнул в трюмы «Ласточки».
Амунатеги, не удостоенный ни единым взором, без приглашения полез следом. Ему не препятствовали, но Хугебурка, который встретил комиссию военного ведомства внутри корабля, не выпускал этого человека из поля зрения ни на миг.
В грузовых отсеках царил полный порядок. Бугго пришлось заплатить упаковщицам в порту Бургариты, чтобы те за два коротких дня ликвидировали разгром, произведенный Хугебуркой. Пломбы вполне удовлетворительно подделали местные фальшивомонетчики. Молодой господин Тоэски осматривал контейнеры, делал у себя пометки, рисовал на ящиках значки мелками и кивал, кивал. После каждой принятой партии он связывался с начальством по устройству внешней связи и докладывал о ходе работ. Ангары уже распахнули ворота и выпустили на волю бойкие погрузчики. Прибыла высокая машина с лентой автотранспортировки; вокруг нее бродили солдаты с недовольными, сонными лицами.
Амунатеги таскался за Бугго и Тоэски, время от времени вступая в разговор. Отвечая ему, Бугго всякий раз показывала, что успела позабыть о его присутствии и крайне удивлена, услышав его голос. Амунатеги пытался выведать, что известно экипажу «Ласточки», а что ему неизвестно. Хугебурка понимал: этот гладкий господин до последнего надеется, что им удалось каким-то образом отбиться от пиратов и что они ничего не знают об истинном содержимом голубых контейнеров. И тогда Амунатеги останется только подменить одни стандартные контейнеры другими, а гранаты доставить по назначению тем, кто заплатил ему за транспортировку.
— Могу ли я поговорить с вашим механиком? — спросил Амунатеги любезно. Он улыбался и моргал вполне невинно.
Тоэски трогал пломбы, быстро чертил мелком номер за номером и делал у себя пометку за пометкой. Славно, весело щелкали клавиши планшетки, дело шло.
— Для чего вам наш механик? — удивилась Бугго, в очередной раз взглядывая на Амунатеги так, словно ожидала увидеть у себя в трюме что угодно, только не это.
— Я и сам механик по первому образованию, — пояснил Амунатеги. — Мне интересно, как вы справились с поломкой в условиях космического перелета. Помню, что это очень непростое дело.
