Несколько человек вообще не побежали к кораблю — они остались в стороне, засняли на пленку короткую схватку возле трапа и теперь бойко трещали в микрофоны. Было интересно.
* * *
Бугго и Малька разместили в соседних номерах. Малек, подавленный окружающей роскошью, в первый же час своего водворения в отеле заснул в ванне и едва не утонул. Его спасла горничная, очень высокая тонкая девушка с черной длинной шерстью по всему телу. Малек насмешил ее, и она, с дозволения начальства, оставалась у него в номере несколько дней: помогала ему принимать ароматические ванны, показывала по стерео интересные программы, валялась с ним на широченной постели, приносила разноцветные покрывала, чтобы «смешнее было спать», а под конец окончательно растопила сердце Охты, подарив ему целый ящик странных деталей, которые забыл в прошлом году один постоялец (ящик этот находился в подсобке и не был выброшен только потому, что о нем все забыли).
Охта ликовал и от благодарности, пока горничная-благодетельница спала, заплел все волосы на ее теле в тысячи крохотных косичек, причем иные в толщину достигали не более шести волосин.
Бугго старательно готовилась к пресс-конференции, которая была назначена на первую половину следующего дня. Через администрацию отеля она вызвала к себе модистку и потребовала, чтобы ей подобрали платье поярче. Модистка явилась, очень отчужденная и любезная, сняла с Бугго мерку и вечером доставила в ее номер шесть коробок.
Бугго выбрала наряд, который привел бы Антиквара в ужас: сотни тонких золотых полос, плотно оплетающих нагое тело, создавая своего рода сетку, а поверх, на двух золотых обручах, — каскад из темно-фиолетовых лент. При малейшем движении ленты приходили в беспокойство, взлетали и являли взору тело и сетку. К этому платью полагались туфли из золотой парчи.
— Прелестно! — заявила Бугго. — Мой консультант по имиджу примет яд, когда увидит меня в стереовизоре.
Модистка посмотрела на Бугго странно. Она не понимала, почему капитан Анео так радуется возможности причинить смертельный вред своему консультанту по имиджу. Однако девушка оказалась хорошо воспитанной и потому не стала возражать клиентке. Помогла ей снять платье, уложила в коробку.
— Мне явиться завтра, чтобы помочь вам одеться? — спросила она осторожно.
— Я была бы вам жутко благодарна, — сказала Бугго. — Тут столько всяких штучек наверчено и сеточек… Как бы не запутаться и не порвать. А это платье — оно мне напрокат или можно взять насовсем?
— Разумеется. Это — подарок от нашей фирмы, — сказала модистка с чувством. — Мы были бы признательны, если бы завтра во время пресс-конференции вы упомянули наше название. Мы боролись за право представить вам одежду с десятком конкурентов.
Бугго сказала:
— Ладно. Жду вас завтра, за два часа до выхода из отеля.
Жду вас завтра, за два часа до выхода из отеля. Не знаю, сколько времени это будет по местному.
Девушка показала на оставшиеся коробки и добавила:
— Это тоже подарки.
— Тогда точно расскажу про вашу фирму, — обещала Бугго. — У меня такое чувство, будто завтра мой день рождения.
Модистка робко улыбнулась и вышла.
* * *
Мне кажется, тетя Бугго так и не простила моему отцу его упорное нежелание увидеть эту пресс-конференцию. Бугго добилась от одной стереокомпании разрешения скопировать для себя часть своего выступления и некоторое время (как она призналась мне) назойливо приставала к младшему брату — чтобы он восполнил упущенное. Но мой отец решительно отказывался.
— Не понимаю, Бугго, откуда у тебя склонность учинять скандалы. Но если уж тебя это так развлекает, то предавайся веселью без меня.
После возвращения тети я несколько раз видел часть той знаменитой пресс-конференции. Ее окончание Бугго показала мне только в тот день, когда рассказала и обо всем остальном.
Начиналось просто великолепно — папа много потерял, не посмотрев запись. Просторный зал официальных приемов правительства Эхео так и вскипал возбужденными людьми. Рослые колонны сыто лоснились выпирающими полированными боками из какого-то черного с синеватыми прожилками камня. Сверху свисали гирлянды каменных фруктов, обсиженных стеклянными бабочками. Огни тысяч крохотных светильников, вмонтированных в потолок, отражались на тонких крыльях неживых насекомых и сверкали. Внизу плебейскими пародиями на эти аристократические искры блистали вспышки записывающей техники. Все журналисты, словно сговорившись, страшно мешали друг другу: кричали, толкались и нарочно светили своими фонарями в объектив друг другу.
Стражи порядка сонно наблюдали за ними из-за колонн.
Наконец явились распорядители: несколько правительственных чинов, люди из страховой компании, юридические консультанты — и с ними Бугго. Она едва могла идти, перетянутая тугими золотыми шнурами и погруженная в море извивающихся лент, на гигантских золотых каблуках, в стеклянном головном уборе, похожем на шапочку с опущенными «ушами». Вспышки превратили Бугго в сверкающий шар, имеющий смутное сходство с женщиной.
Стражи порядка сразу проступили между колонн и в считанные секунды водворили в зале полное спокойствие. От столов президиума отделилась красивая спокойная девушка, почти совсем раздетая. В руках у нее были жетоны с номерами. Она раздала эти номера корреспондентам. Те, кому не досталось номеров, смотрели на счастливчиков с ненавистью. Один попытался отобрать жетон, но получил по запястью сперва от удачливого конкурента, а потом — по голове от охранника, после чего замолчал и, сильно моргая, начал наводить на Бугго огромный объектив.
Началось с доклада Бугго. Она рассказала о том, что, будучи еще девочкой, вместе с отцом провожала «Императрицу Эхео» в ее последний рейс.
— Встреча с героическим экипажем этого легендарного корабля повлияла на мое решение связать свою жизнь с космосом, — заключила Бугго, с наслаждением видя, как переглядываются и перешептываются корреспонденты.
Наконец один из них встал:
— Простите, вопрос не по теме, поэтому он, как мы надеемся, не будет засчитан в числе выделенных нам десяти вопросов.
Бугго посмотрела на председательствующего, получила от него краткий кивок, и впустила на лицо приветливую улыбку.
— Слушаю вас.
— Сколько же вам лет, госпожа Анео, если вы помните последнего капитана «Императрицы» и провожали его в тот полет?
Пролетел быстрый шумок, кто-то пытался выкрикнуть: «Подобных вопросов женщине не задают!», но Бугго была на верху блаженства.
— Сколько же вам лет, госпожа Анео, если вы помните последнего капитана «Императрицы» и провожали его в тот полет?
Пролетел быстрый шумок, кто-то пытался выкрикнуть: «Подобных вопросов женщине не задают!», но Бугго была на верху блаженства.
— Полагаю, вы уже подсчитали, сколько мне может быть лет. Пятый десяток, — отчетливо проговорила она, каждым изгибом тела, каждым вызывающим взглядом, каждой ухмылкой, обнажающей кончик клычка, опровергая собственное утверждение.
— Не может быть, — сказал журналист искренне и сел.
Бугго пожала плечами.
— Мою биографию легко проследить. Думаю, многие из вас это и сделали. Прошу вопросы по существу.
— Как вы нашли корабль? — выкрикнула молодая особа в облегающем серебряном комбинезоне.
