Завтра мне предстояло свидетельствовать против Посредника Джардеша, крепкого краснолицего мужика, который до полуночи распивал с нами вино, хохоча и рассказывая подробности своего последнего плавания на юг, где он торговал с вождями желтолицых. Это плавание должно стать для него действительно последним, потому что он не уйдет отсюда живым. Они умрут все, все его люди, еще не подозревающие ни о чем, уверенные в своем господине и правоте его дела.
Интересно, многие ли из них знают, что он задумал?
О провале заговора Джардеш еще не догадывался, не успел получить новости: это я понял сразу же. Вообще он держался несколько неестественно, и это тоже было понятно, господина Джардеша сбило с толку известие о том, что покойный Эйно Лоттвиц все-таки успел избрать себе наследника. Я же, в свою очередь, изо всех сил играл в неопытного и восторженного мальчишку, чем заслужил несколько одобрительных взглядов господина Никаса.
Мне удалось уснуть незадолго до рассвета.
А вскоре в лагере начался переполох. Выскочив из шатра с пистолетом в руке, я поднял голову и ощутил, как слабеют ноги. Из бездонно-прозрачного утреннего неба медленно опускались три гладких черных диска, украшенных поверху какими-то тускло светящимися надстройками. Чуть позже мои глаза разглядели еще кое-что: нечто удлиненное, серовато-голубое, напоминающее собой высокогорлую вазу с рублеными боками, парило в высоте — когда диски, отрастившие вдруг тонкие суставчатые ноги, замерли совсем рядом с нашими шатрами, «ваза» быстро спустилась вниз, чуть качнулась перед посадкой и застыла, недвижимая, на расстоянии полумили. В высоту она достигала не менее сотни локтей… Я стоял, ошарашенный, и чувствовал, как потеет ладонь, сжимающая ненужный пистолет. Едва ко мне вернулось самообладание, я поспешил спрятать его в кобуру — хорош Посредник, принимающий своих клиентов с оружием в руке!
Рядом со мной очутился Никас, успевший уже умыться и переодеться в свежий костюм.
— Будь готов через пять минут, — сказал он мне.
Когда я вылетел из шатра, застегивая на груди пуговицы своего лучшего черного камзола, перед «вазой», в боку которой виднелось нечто наподобие раскрытой двери, стояли три фигуры — одна слишком высокая для человека, укрытая чем-то вроде свободно спадающей накидки, переливающейся на солнце всеми цветами радуги, две другие — широкоплечие, горбатые, с неестественно вывернутыми ногами.
Когда я вылетел из шатра, застегивая на груди пуговицы своего лучшего черного камзола, перед «вазой», в боку которой виднелось нечто наподобие раскрытой двери, стояли три фигуры — одна слишком высокая для человека, укрытая чем-то вроде свободно спадающей накидки, переливающейся на солнце всеми цветами радуги, две другие — широкоплечие, горбатые, с неестественно вывернутыми ногами. На больших яйцевидных головах виднелись высокие шлемы с какими-то украшениями поверху. Я смотрел на них, не отрываясь, до тех пор, пока меня не ударил по плечу Иллари:
— Идем…
— От Контроля — нунганин, — вздохнул Никас, глядя на приближающегося к нам Джардеша.
— Да, — едва слышно отозвался Иллари. — Все будет зависеть от его настроения. Если это Р-Нак, то нам очень не повезло.
— По-моему, не он, — прищурился Никас, — хотя для меня они все на одно лицо… Ну что, дорогой Джардеш, вы готовы представляться?
— Вперед! — с преувеличенным весельем воскликнул тот. — Кто будет представлять нашего свежеиспеченного князя?
— Я, — отозвался Иллари и повернулся ко мне:
— Готовься… главное, не упади в обморок. Те двое — ормуане, рожи у них не очень-то приятные, но они друзья.
— Они тоже из Контроля?
— Нет, они торговцы… О, я вижу, здесь еще и мэнор!
Из ближайшего к нам диска резво выкатилась крохотная, по пояс мне, пурпурная фигурка и, шустро семеня ногами — суставов у нее было, кажется, аж четыре, — поспешила к «вазе».
Мы двинулись вперед, и, увидев нас, стоящие у корабля Контроля повернулись, а мэнор приветственно махнул тонкой многопалой ручкой. Я шел, ощущая, как кружится голова.
Самым сложным было не смотреть в глаза нунганина… ибо глаз у него было четыре, с узкими змеиными зрачками, то и дело меняющими свой цвет с алого на желтый через ярко-оранжевый. Ормуане, хвала небесам, оказались совсем не так ужасны, как я думал сначала, — правда, если не обращать внимания на их синие подбородки, в нижней части которых мелко пульсировали какие-то отвратительные, влажного вида перепонки. Собственно, очухался я только на последних словах Иллари:
— …я представляю вам, ваша милость, нового Посредника, Маттера Лоттвиц-Лоер, занявшего место ушедшего Эйно, хорошо вам известного.
— Да пребудет дух его в мире, — прогудел черный диск на груди нунганина. — Но я вижу, Иллари, что вас так и распирает от желания добавить что-то еще. Говорите, я готов выслушать вас.
Иллари сильно толкнул меня в спину, я машинально шагнул вперед и отвесил глубокий поклон. Нунганин неловко склонил свою жутковатую голову, его зрачки опять пожелтели.
— Говорите, юный Посредник.
— Ваша милость! — начал я, изо всех сил стараясь унять дрожь в коленках. — Я, Посредник Маттер, обвиняю Посредника Джардеша из Ханонго в преступном сговоре с представителями расы, известной вам как муарор. Я обвиняю его в том, что он подготовил почву для совершения предательства и нарушения законов, для надзора за которыми и был некогда создан Контроль. Ваша милость! Я прошу вас, как представителя этого органа, принять свое решение и подтвердить мои обвинения.
Глаза нунганина вдруг стали синими.
— Доказательства, Посредник?! — проревел он.
— Невдалеке отсюда находится монастырь, в котором мне удалось обнаружить машины… технические приспособления, принадлежащие муарор.
— Это чушь, ваша милость! — заорал вдруг Джардеш, вырываясь вперед. — Этот мальчишка унаследовал два, вы слышите, сразу два Права Посредника, и теперь они решили опорочить меня, чтобы…
Нунганин махнул рукой, приказывая ему молчать, и повернулся к ормуанам. Из его диска-переводчика полился тонкий прерывистый свист, один из ормуан ответил тем же, потом вдруг прошелестел что-то маленький мэнор, стоящий рядом с Иллари.
Нунганин вновь уставился на меня.
— Я отправлю с тобой независимого свидетеля. Торг не начнется до тех пор, пока в этой истории не будет ясности. Если же твои обвинения ложны или ты не сумеешь доказать причастность Посредника Джардеша, ты будешь объявлен лишенным доверия.
— Мне нужны мои люди, ваша милость, — прошептал я, уже понимая, что меня ждет.
— Я предусмотрел это. Шхуна твоего свидетеля Кэноэ вместит несколько десятков человек…
Сзади произошла какая-то возня, и я машинально обернулся.
Никас, Перт и Иллари крепко держали за локти смертельно бледного Джардеша, лепетавшего что-то про уколы в сердце. Это было лучше всякого признания, но, конечно, не для нунганина.
Кто-то больно ущипнул меня за колено, и я дернулся. Возле меня стоял мэнор, только теперь я смог как следует рассмотреть его: странное существо в облегающей одежде со множеством каких-то карманчиков, на ногах длинные узкие башмаки, блестящие, не то синие, не то черные; пушистая голова, личико, немного морщинистое, без волос; все, как у человека — тонкогубый, немного печальный рот, носик и узкие, как будто хитрые, глазки с бусинками-зрачками.
