— Ты забываешь о том, что я давала обет, — Айрис горько покачала головой, — и если меня увидит кто-то из иерархов тех, что участвовали в моей судьбе, мне придется отвечать по закону. И тебе, между прочим, тоже, хотя ты всегда можешь сказать, что не знал о моем прошлом.
— Значит, ты просто исчезнешь, — хмыкнул я. — И родишься вновь в лице какой-нибудь знатной дамы из малоизвестного рода.
— Для тебя это так просто? — поразилась девушка.
— Ну не для меня, конечно… Но за время, проведенное в столице, я познакомился с такими людьми, для которых подобная задачка — вроде игры в прятки.
— Филины… — Айрис прищурила глаза и вздохнула. — Я так и думала. Не знаю только, могло ли случиться иначе.
— Не только они. Все гораздо сложнее, но правду ты узнаешь немного попозже, хорошо? Я ведь и сам попал в переплет, причем, как ты понимаешь, тоже совершенно случайно.
— Все в воле богов… Я вообще не должна была появляться на свет.
— Но раз уж ты здесь!..
— Но грехи, Маттер!
— Да плевать на грехи! — держа в правой бокал с вином, я обнял Айрис левой рукой и коснулся губами ее подбородка. Наши капюшоны столкнулись, ее упал на спину, открывая ветру копну жестких черных кудряшек, и я скользнул языком по уху, в котором болталась маленькая сережка в виде трех переплетенных меж собой колечек. Девушка словно обмякла, положила голову на мое мокрое плечо и замерла.
Я гладил ее мокрые волосы и молчал: мне хотелось сказать слишком многое, но я чувствовал, что сейчас мои слова будут ни к чему…
— Остров Линн прямо по курсу! — проорал в открытом люке Перт.
— Линн! — встрепенулся я. — Значит, к полудню будем в столице!
* * *
В глазах Иллари поблескивала тревога. Он стоял у левого борта, прикрывая лицо широкополой шляпой с перьями, и внимательно зыркал вдоль берега, рассматривая обычную портовую суету, — кругом сновали грузчики, визгливо ругались ломовики, стоящие возле разгружающихся кораблей, там и сям виднелись фигурки подрядчиков, отвечающих за хозяйский товар, в руках у них были специальные дощечки, на которых записывались промежуточные счета. Ярко светило солнце, все выглядело совершенно как всегда. Через некоторое время академик тряхнул головой, отошел от планшира и приказал сводить на берег лошадей. Я еще раз посмотрел на него, не понимая, чем вызвано такое необычное беспокойство, и взбежал по трапу наверх.
Айрис, совершенно неузнаваемая в нарядном платье, которое было куплено для нее в Альмаре, стояла возле боевого дальномера, задумчиво постукивая пальцами по его станине.
— Когда я увижу тебя? — спросила она, глядя на меня с неуверенной улыбкой.
— Пока тебе лучше находиться на борту. Я подъеду в порт сразу же, как только мы узнаем новости. С Иллари что-то происходит…
— Он встревожен.
— Да — знать бы отчего. У меня такое ощущение, что он чего-то ждет. Впрочем, это неважно… я должен увидеть Энгарда — и, может быть, смогу приехать сегодня же вечером. Наверное, — я коснулся ее щеки, — я буду пока жить на корабле.
— «Бринлееф» останется в столице? — удивилась она.
— Тебе пора запомнить, что распоряжаюсь здесь я. Да, пока он останется в столице. Плата за стоянку немаленькая, но меня она не разорит. Сейчас корабль должен быть под рукой… Мы можем отплыть в любую минуту.
— К тебе, на юг?
— Нет…
Я коротко поцеловал ее в щеку и отправился вниз — лошади уже ждали нас на камне причала, и Иллари нетерпеливо махал рукой, призывая меня поторопиться.
Садясь в седло, я обернулся — Айрис все так же стояла на кормовой площадке, грустно глядя на меня. Наверное, ей было одиноко, но ничего другого я предложить не мог — в столице ее знают и, следовательно, не хватало мне еще неприятностей с беглой монахиней! До тех пор пока Каан не выправит ей новые бумаги, Айрис придется сидеть взаперти.
— Для чего так много людей? — спросил я у Иллари, неодобрительно оглядывая нашу компанию, — помимо Уты, он взял еще четверых крепких офицеров «Брина», причем вооружены они были так, словно собирались на бой с желтокожими варварами.
Королевский академик сжал губы и лишь мотнул в ответ головой.
Поняв, что задавать вопросы бесполезно, я решил молча подчиниться — он лучше знал, что сейчас делать. Мы выехали из порта, проскакали вдоль нарядной набережной, заполненной, как всегда в этот час, спешащими по делам людьми, и поднялись в центральную часть города. Не произнося ни слова, Иллари повел нас в малознакомые мне дебри узких древних проулков. Моя верная Лина, немного ошарашенная непривычной для нее суетой и множеством новых запахов, то и дело вертела головой, всхрапывая и косясь на ленивых извозчичьих коней, стоящих на каждом перекрестке.
Иллари остановился на полутемной, несмотря на ослепительное послеполуденное солнце, улочке и свернул налево, в тесную арку. Последовав за ним, я оказался на каком-то пустыре, окруженном с трех сторон густыми садами.
Посреди этого странного участка торчал небольшой двухэтажный особняк с узкими, какими-то сумрачными окнами.
— Двое останьтесь на улице, остальные здесь, — отрывисто приказал Иллари, спрыгивая с коня.
Я спешился, передал молодому офицеру повод моей кобылы и прошел вслед за Иллари по узенькой каменной дорожке, едва заметной под травой, густо проросшей меж вытертых булыг. Мой академик встал перед когда-то лакированной, а теперь почти рассохшейся дверью и ударил в нее темным бронзовым молотком.
— Кто там? — почти сразу же поинтересовался из-за двери скрипучий стариковский голос.
— К господину нотариусу, — немного напряженно проговорил Иллари.
— Я спрашиваю кто, а не к кому, — с раздражением уточнили из-за двери.
Иллари глубоко вздохнул.
— Королевский академик Посселт, от его светлости князя Эйно, — внятно сообщил он. — Мы были представлены…
— Оч-ч хорошо… — и мы услышали шаркающие шаги.
— Что это за комедия? — не понял я.
— Кого попало сюда не пускают, — скривился Иллари. — И хорошо, если нас пустят…
Дверь распахнулась так же неожиданно, как в первый раз. На пороге стоял высокий старик в коричневом халате, под которым виднелась старомодная сабля с богато украшенной рукоятью. Внимательно осмотрев нас, он взмахнул рукавом и молча шагнул в сторону, уступая нам дорогу.
Следуя его указаниям, мы поднялись на второй этаж и вошли в огромную комнату, сплошь уставленную книжными шкафами. Возле камина в глубоком плюшевом кресле восседал снежно-седой мужчина могучего телосложения. Большие, похожие на совиные глаза скользнули по Иллари, потом остановились на мне. Я поежился — он, казалось, решил продырявить меня своим взглядом, — и не придумал ничего лучшего, как коротко поклониться.
— Рад приветствовать вас, господин Хауг, — не совсем уверенно проговорил Иллари. — Я академик Посселт, был представлен вам его светлостью князем Эйно Лоттвицем… а также, — он дернул головой в мою сторону, — его наследник и мой новый господин, князь Маттер.
— Наследник, — еле слышно прошелестел нотариус, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на интерес. — Прошу вас садиться, господа. Если вам угодно вина, прошу заботиться о себе самостоятельно. В буфете…
Прежде чем сесть в указанное кресло, Иллари распахнул дубовый буфет, украшенный затейливой старой резьбой, и достал кувшин с парой бокалов. Я молчал. По большому счету, мне здесь не нравилось, вот только я никак не мог понять, что же именно. Наверное, в этом древнем доме просто пахло чем-то таким, к чему мне не следовало бы прикасаться.
Наверное, в этом древнем доме просто пахло чем-то таким, к чему мне не следовало бы прикасаться. Но я понимал, что было уже поздно…
Иллари налил мне бокал вина и кашлянул, собираясь, очевидно, с мыслями. Мне еще не приходилось видеть его таким неуверенным, чтобы не сказать — смущенным.
