— Можно было бы плюнуть на все это и заняться коммерческим шантажом в прежнем духе или, к примеру, выйти в море навстречу какому-нибудь пиратскому каравану, — но! Ты сама понимаешь, что Эйно убили не просто так. Это какая-то очень темная и загадочная история. Я уверен, что до тех пор, пока я не раскручу ее до самого конца, опасность грозит всем нам. И еще я знаю, что ниточки тянутся из столицы.
В дверь осторожно поскреблись.
— Да! — крикнул я и едва не потянулся к бедру в поисках пистолета — столичная жизнь, полная постоянного страха, ставшего каким-то даже родным, выработала у меня привычку хвататься за оружие всякий раз, когда я слышал стук в дверь.
— Его превосходительство был на месте, — доложил мне запыхавшийся скороход.
Я распечатал записку и тотчас же отбросил ее в сторону.
— Поэтому, — сказал я, возвращаясь в кресло, — ты пока останешься здесь. А со мной поедет, наверное, Бэрд…
Судья ждал меня к полудню.
* * *
Стражники на входе вяло отдали мне честь и отвернулись в сторону, всем своим видом демонстрируя полнейшее безразличие к хорошо одетому юноше, приехавшему в большой карете без гербов. Все верно, я выглядел как парень из состоятельного, но вовсе не аристократического рода — мне совершенно не хотелось афишировать свое новоприобретенное достоинство. Нащупывая в кармане камзола проклятую золотую игрушку, я приблизился к дверям уже знакомого кабинета. Судейский лакей просверлил меня внимательным взглядом и нехотя разомкнул узкие бледные губы:
— Князь Маттер Лоттвиц-Лоер?
Я молча кивнул. Лакей медленно повернулся и потянул ручку огромной двери.
К моему изумлению, его превосходительство поднялся мне навстречу. Более того, по его знаку оба писца вскочили со своих мест и исчезли за дверями.
Лоалла выжидательно нахмурился.
— Вот он, ваша милость, — я поспешно сунул руку в карман и протянул ему украшение.
Лоалла осторожно взял сокола и, держа его двумя пальцами, поднес поближе к жарким полуденным лучам, струящимся из окна.
— Знаете, князь, — задумчиво произнес он, — в столице мне рассказали историю о подобной вещи, попавшей в руки одного коллекционера.
Я напрягся, ожидая, что он скажет дальше, но Лоалла умолк, внимательно разглядывая безделушку. Я стоял за его спиной, переминаясь с ноги на ногу…
— История этой вещицы выглядит запутанной и загадочной. Впрочем, — судья неожиданно повернулся, и на его лице коротко блеснула улыбка, — скоро я вновь приеду в столицу, и может быть, может быть…
Он вернулся за стол и, распахнув верхний ящик, достал несколько гербовых листов.
— Вы сможете оставить это изделие у меня? Так, на некоторое время — возможно, позже вы захотите его продать?..
— Я… я не стану возражать, — ответил я, едва двигая непослушным языком.
— Вот и прекрасно! — Лоалла обмакнул перо в массивную серебряную чернильницу и принялся что-то писать. — Кстати, о гибели вашего дорогого наставника: в документах о дознании речь идет о случайном налете случайных же грабителей. Я позволил себе отметить ваши показания задним числом, вашей подписи там не требуется… — Судья поднял голову и бросил на меня лукавый взгляд. — Я понимаю, — он вздохнул и снова углубился в писанину, — что вопросы, связанные с обстоятельствами смерти князя Эйно, являются для вас слишком личными, чтобы я мог себе позволить…
— Понимаю вас, — тихо произнес я.
— Беспокоиться вам не о чем. Я же со своей стороны могу вам гарантировать, что ни один человек в Альдовааре не позволит себе совать свой нос в ваши глубоко конфиденциальные дела… распишитесь вот здесь, князь.
Я приблизился к столу и взял в руки перо с красными чернилами.
— Это документ о передаче на хранение безделушки, известной как «сокол рода Лэраас, происхождение сомнительно».
Я приблизился к столу и взял в руки перо с красными чернилами.
— Это документ о передаче на хранение безделушки, известной как «сокол рода Лэраас, происхождение сомнительно». Прошу вас. Как только я смогу прояснить его, так сказать, «происхождение», я немедленно сообщу вам свои выводы. Благодарю вас, князь…
Я медленно спустился вниз и остановился в шаге от дверей парадного входа.
Лоалла, несомненно, что-то знал, но что? Проклятие, почему он молчит? О чем он может знать или, хотя бы, догадываться? В чем же кроется загадка этого дурацкого сокола, которого умирающий Эйно назвал орлом? Решительно двинув тяжеленную дверь, я шагнул на вылизанную мостовую и поспешил скрыться в чреве кареты.
Мой тяжелый, похожий на лакированный ящик экипаж неспешно двигался в нижнюю часть города — самый короткий путь к замку проходил по набережной, потом следовало взобраться на гору по хорошо знакомой мне дороге… Я раскурил трубку и откинул в сторону шторки на окнах. И в ту же секунду увидел там, внизу, в прозрачном мареве раскаленного солнцем воздуха, мачты своего корабля. Моя рука почти неосознанно потянулась к окошку в передней стенке кареты.
— Спустишься в порт, к «Бринлеефу», — приказал я кучеру.
Вскоре экипаж замер у каменного причала. До барка оставалось около тысячи локтей, но дальше проехать мы не могли — кругом были навалены бочки, тюки и ящики, между которыми там и сям стояли ломовые подводы, запряженные четверками громадных, одинаково понурых коней с длинными гривами. Я нахлобучил на голову шляпу и выбрался наружу. В нос мне ударил почти забытый запах — сложная смесь из ароматов смолы, дерева и морской волны, лениво плещущей о камень пирса.
Снующие по причалу грузчики ловко уступали мне дорогу; я шел, до боли всматриваясь в близкий силуэт огромного пятимачтового корабля, замершего в десятке локтей у старого, источенного морем каменного пирса. «Брин» стоял правым бортом, и над сушей нависали тяжелые реи с зарифленными парусами. Мне была хорошо видна высокая корма с четырьмя решетчатыми фонарями в половину моего роста и дюжиной закрытых сейчас пушечных портов на уровне орудийной палубы. В вымытых стеклах кормовых иллюминаторов нестерпимо отсверкивало полуденное солнце.
Почти неосознанно прибавив шагу, я подошел совсем близко и вдруг остановился, любуясь серой сталью, покрывавшей борт корабля. Так я стоял, наверное, с минуту, пока меня не окликнул молодой матрос, сидевший на вантах грот-мачты с трубочкой в зубах:
— Хотите зафрахтовать, мой господин? Так вам туда, в порт, — и, издевательски махнув рукой в сторону рыбной пристани, визгливо расхохотался.
— Позови вахтенного! — крикнул я, ощущая, как заливаются краской мои щеки. — Я князь Лоттвиц-Лоер и Гасарпаар, ублюдок! А ты, клянусь своей печенкой, сейчас получишь плетей!..
Я наговорил хамовитому матросу еще много чего, но тот меня уже не слушал — соскользнув на палубу с такой скоростью, словно был намазан маслом, оболтус исчез за высоким планширом, и буквально через несколько секунд на трапе появился Тило.
— Мой господин! — завопил он, едва не ломая на бегу ноги.
Старик не обременял себя поклонами — напротив, его узловатые лапищи смяли мое тело так, что я чуть не завопил. Кое-как высвободившись из его объятий, я вымученно улыбнулся и махнул рукой:
— Ну, идем же!..
— Прикажете построить команду? — спросил Тило, шустро двигаясь рядом со мной по трапу.
— В этом нет нужды. Лучше расскажи мне, в каком состоянии находится наш старый кораблик.
