Собственно, «Бринлееф» уже двигался. Ночной ветер был хорош, и мой барк, прекрасный ходок, помчался вслед за низкой луной, теряющейся в бегущих облаках.
— Ланни, предоставьте в распоряжение нашего штурмана самую лучшую карту из вашей коллекции, — произнес Бэрд, невозмутимо раскуривая трубку. — Славный ветерок! Поглядим, куда он нас принесет!
Мы с Энгардом поднялись на корму, и я распорядился вынести наверх главный артиллерийский дальномер. Энни едва не грыз ногти, напряженно вглядываясь в темноту. Вечерняя луна, клонящаяся к горизонту, помаргивала в разрывах туч, то и дело подсвечивая их своим мертвым серебряным сиянием, и в ответ ей вспыхивала океанская волна. В другое время я восхитился бы этим, не раз уже виденным зрелищем, но сейчас мне было не до красот ночного моря. Мой план стремительно летел в пропасть. Если мы потопим эту проклятую шхуну возле самого берега, нам неминуемо придется объясняться с властями. Ничего страшного в этом не было, но я категорически не желал демонстрировать в этом деле свой флаг… и главное — Такео уже исчезал, растворялся в глубине людской массы, затопившей остров.
Найти его среди толпы молельщиков было совершенно невозможно, даже вездесущие филины не взялись бы за такое дело. Десятки кораблей каждый день приходят и уходят — уже завтра утром он будет качаться на палубе какой-нибудь лохани, идущей прямиком в столицу. Он и его люди, вновь прибывшие в Пеллию со своими загадочными делами!
Энгард шумно выколотил о планшир трубку и приник к окуляру дальномера.
Он и его люди, вновь прибывшие в Пеллию со своими загадочными делами!
Энгард шумно выколотил о планшир трубку и приник к окуляру дальномера.
— Стаален справа по борту, — выдохнул он. — Осталось совсем немного. Никогда бы не подумал, что твой корабль способен идти с такой скоростью.
Я очнулся от мрачных дум и достал хронометр.
— Медленно, — сказал я, прикинув время. — Медленно, будь я проклят!
— Убавить парусов! — донеслась до меня команда Иллари.
— Что такое? — закричал я, свесившись вниз. — Почему убавить?
Мне никто не ответил, но, обернувшись, я и сам понял, в чем дело: мимо нас плыли редкие ночные огоньки Магиры. Я резко вывернул дальномер на нос. Через паутину рангоута просвечивала тающая в море луна, и в ее последних лучах я отчетливо разглядел мыс, закрывавший бухту с востока. Ту самую бухту, где должно было находиться судно Такео.
Энгард стиснул планшир так, что мне показалось, будто я слышу хруст его пальцев.
— Если они еще там… — прошептал он, напряженно всматриваясь в темные контуры берега.
На мачтах появились фигурки матросов, спешащие зарифить паруса. Ярко вспыхнули фонари на бушприте. Я поморщился, удивляясь, зачем Иллари приказал устроить такую иллюминацию, и тотчас же услышал, как скрежещут заслонки и кто-то звякает стеклом, разжигая еще и кормовые огни. Рядом со мной возник Перт, неслышно поднявшийся из люка:
— У нас есть прекрасный флаг рода Лоттвиц-Лоер, — кривя в усмешке губы, заговорил он, — да только он — рваный и обожженный в бою… надеюсь, Иллари верно понял ваши мысли?
— А? — не сообразил я. — Флаг?
— Ну да, — терпеливо повторил рулевой. — Если нам придется драться здесь, в пеллийских водах, ваш флаг просто необходим. Вот только вряд ли кто-то сможет рассмотреть на нем ваш герб…
Я хмыкнул. Да уж, Иллари, как всегда, все понимает без слов. Если придется драться… конечно, прежде чем открыть огонь, я должен продемонстрировать врагу свое право королевского корсара. Да только флаг мой выглядит так, что разобрать на нем, кто я таков, никому не удастся. А случись появиться сторожевику — что ж, разве флаг, только что порванный вражеской шрапнелью, убавит мою славу?
Сторожевик, сказал я себе, это уже крайний случай, избавь от него небо…
— Судно! — вдруг заорал кто-то. — В бухте судно!
Крик показался мне писклявым, будто комариное пение, и я не сразу сообразил, что это вопит далекий от меня впередсмотрящий. Я бросился к дальномеру, успев краем уха услышать команду: «Право руля пять румбов!», успел даже почувствовать, как поворачивается огромный руль корабля и бушприт начинает катиться вправо, но дотянуться до оптики все же не успел. Я полетел вперед, впечатываясь головой в массивный дубовый планшир, ограждавший наблюдательную площадку кормовой надстройки. Это был крепкий планшир, обработанный специальным составом, замедляющим горение, но голова моя оказалась ничуть не хуже, потому что сознания я не потерял.
И едва грохот, до краев заполнивший мой череп, стих, я понял: «Брин» налетел на мель. Да не просто налетел — какие-то секунды нас еще волокло по инерции — клянусь, я собственной кожей ощущал, как скрежещет по каменистому дну брюхо моего корабля! — барк встал, застыл, замер, слегка накренясь на правый борт.
Свирепый гигант, построенный для преодоления тысяч миль океанских просторов, сел на мель в сотне локтей от берега — слишком велика была его осадка, слишком коварны были для него эти воды с их часто меняющимся донным рельефом.
— Проверить трюм на течь! — услышал я крик Иллари. — Лот за борт! Приготовить насосы!
Кто-то отчаянно вопил за бортом — то были матросы, полетевшие с мачт в воду. Едва встав на ноги — меня шатало, — я отвязал оба аварийных трапа, закрепленных с кормы, и вывалил их за борт. Не успел я нагнуться, чтобы посмотреть, что происходит с несчастными людьми, как меня схватил за рукав Энгард.
— Вот они! — зарычал он, указывая рукой куда-то направо.
Я машинально повернул голову и увидел, как из-за мыса, сильно принимая к западу, стремительно выдвигается вытянутая, остроносая черная тень с двумя мачтами, увенчанными треугольниками косых парусов. Шхуна шла, резво забирая ветер, догнать ее не было никакой возможности. Стрелять тоже — даже если бы мы могли открепить корабль за считанные секунды, у нас никак не хватало времени на то, чтобы подготовить к стрельбе хотя бы одно из тяжелых орудий — а бортовые, расположенные на батарейной палубе, не смогли бы достать цель из-за песчаного мыса, перекрывающего нам линию огня.
Я заскрежетал зубами и повернулся к Энгарду, который рвал на куски роскошный воротник своей шелковой сорочки.
— Мы успеваем! Успеваем! Они только что разгрузились, и значит, Такео сейчас там!.. — Дериц приложил ткань к рассеченной брови и сморщился от боли. — В баркас, скорее! До берега сотня локтей!..
— Где — там?! — заорал я, безумно вращая головой: я не понимал, о чем он говорит.
— На мельнице! — в тон мне проорал Энгард, не отнимая шелка от окровавленного лица. — На мельнице, святые и грешники!
— Ты спятил?
— Говорю тебе, они там и только там! Зови людей, у нас мало времени, но мы еще можем успеть!
В это время корабль вздрогнул. Я понял, что Тило приказал разводить пары — значит, он надеялся, что при помощи машины «Брин» сможет соскользнуть с мели самостоятельно. Для дела это уже не играло решительно никакой роли — шхуна ханонгеров ушла, а я прекрасно знал, что для того, чтобы развести пары, механикам потребуется несколько часов. За это время она навсегда растворится в океанских просторах, и любые поиски будут пустой тратой времени и угля.
Проклиная все на свете, я бросился вниз, искать Иллари.
