— Сегодня Ночь трех пророков, — сообщил Энгард, выбираясь наружу. — Скоро здесь появится целая толпища паломников, и мы сможем исчезнуть, не привлекая внимания.
— Домик Фолаара где-то рядом? — поинтересовался я.
— Меньше полумили… идем.
Дорога, выложенная стершимися от старости булыжниками, вскоре превратилась в колею, петляющую промеж деревьев. Через пару сотен шагов я заметил впереди неяркий желтый огонек.
— Вон он, — прошептал Энгард. — Дальше начинаются топи… Фолаар очень любит здесь уединяться — у него, видишь ли, полон дом всяких жен, дочерей и приблудных тетушек. А тут покой, идеальное место для работы с бумагами и, гм, клиентами.
— Сколько в доме людей? — переходя, как и он, на шепот, спросил я.
— Только старый слуга — он же кучер, он же повар.
Я кивнул. С болот тянуло сырым противным ветром, и вообще вся окружающая нас местность действовала на меня не лучшим образом. Тысяча демонов! Сейчас я предпочел бы оказаться на палубе корабля посреди самого лихого шторма… Я незаметно проверил свои пистолеты и потащился вслед за Энгардом, который неожиданно свернул куда-то вправо, шумно проламываясь сквозь ветви придорожных кустов.
Очевидно, он хорошо изучил местность — кустарник вдруг расступился, открывая едва заметную в лунном свете тропку: она вела в обход приусадебного парка, обнесенного покосившимся, а кое-где обрушившимся забором.
— Здесь калитка, — шепнул Дериц. — Чуть дальше… вон она.
Мы остановились подле хлипкой, донельзя заржавевшей дверцы, которая каким-то чудом не падала с гнилых от сырой древности петель. Дериц осторожно потянул ее на себя, шустро просунул в образовавшуюся щель руку и что-то повернул.
— Вот так, — сказал он. — Теперь — пригнувшись…
Парк зарос высокой, едва не в пояс, сорной травой, и спрятаться тут было совсем не трудно. Замерев возле толстенного дуба, я с интересом осмотрел загородное владение господина королевского дознавателя.
Вероятно, когда-то это была довольно богатая вилла какого-то идиота, которому приспичило поселиться в этой вечной сырости: широкое строение с двумя башенками и неизменной «беседкой» на крыше. Черепица заросла мхом, почти все окна глядели во мрак зловещими черными провалами, но на втором этаже все же горел свет — тускло светились два угловых окна, выходящих на парадные ворота.
— Подождем пока здесь, — решил Энгард, вытаскивая трубку.
— Ну и местечко он себе выбрал… — заметил я, осторожно высекая для нас огонь.
— Ну и местечко он себе выбрал… — заметил я, осторожно высекая для нас огонь. — Не мог, что ли, найти ничего получше?
— Храм, — тихо рассмеялся Дериц. — Все дело в храме. Когда очередного конфидента спросят, что он делал посреди болот, тот невинно ответит, что ездил на молебен… Фолаар прекрасно знает, что время от времени за ним принимаются следить. А это место довольно тихое.
— Но если уж за кем-то проследят, то какой смысл пытаться отрицать очевидное?
— А что — очевидное? Ездил человек в храм, богам помолиться — попробуй докажи, что он еще и к дознавателю забегал? Или ты думаешь, что в суде кто-то примет в расчет показания наемных ищеек? Не-ет… ездил? Да, ездил! В храм ездил. А что там про меня наговорили, так вы же сами понимаете, сколько у благородного человека завистников и недоброжелателей.
— А…
Я не договорил.
В тишине, прерываемой лишь негромким посвистом ветра, отчетливо раздался скрип главных ворот, и я увидел, как по короткой аллее шагом едут трое всадников.
— Это они! — возбужденно зашипел Дериц. — Теперь — я на дерево, а ты — на стену! Там старая деревянная решетка, когда-то на ней рос виноград. Залезай и смотри, только так, чтобы тебя не увидели!
Я коротко кивнул и бросился к дому. Решетка, сколоченная из узких деревянных планок, держалась на одной молитве, но мой вес внушал определенные надежды. Я быстро вскарабкался до уровня второго этажа и с радостью обнаружил там небольшой каменный карнизец, опоясывающий дом по периметру. Держась за решетку, я прошел по нему до угла дома и замер, вжавшись в холодную сырую стену. За моей спиной Энгард взобрался на узловатое старое дерево и спрятался меж ветвей. Я понимал, почему он выбрал себе более безопасный наблюдательный пункт: даже если меня увидят и узнают, это ничего не изменит, я просто успею удрать — но вот если увидят его, беды не оберешься.
Сперва я услышал, как гулко хлопнула дверь. Потом чей-то резкий голос недовольно произнес:
— А, это вы наконец. Надеюсь, вы доставили мне то, о чем мы договаривались?
— Вы могли бы и поздороваться, милейший Фолаар, — медово ответили ему, и я сразу узнал говорившего: это был долговязый.
— Я не собираюсь с вами здороваться! — перебил его дознаватель. — К делу! Товар при вас?
— Видите ли, — теперь заговорил тип в плаще, — с товаром вышла заминка. Товар, можно так сказать, немножко застрял. Но застрял он, уверяю вас, на время, на совсем небольшое время…
— И вы приперлись ко мне, чтобы рассказывать какие-то сказки? Посмотрите на это отрепье, Таракис: они хотят вести серьезные дела, но не могут даже выдержать ими же назначенные сроки… что же еще?
— Мы… видите ли, милейший Фолаар, мы оказались в чрезвычайно сложной ситуации. Бумаги нужны нам не просто срочно, а именно сегодня, и никак не позже — поверьте, от этого зависят жизни многих людей, которые ничем перед вами не провинились. Мы пришли, чтобы просить вас о своеобразном кредите…
Неожиданно я подумал, что речь выдает в живом трупе образованного человека. Интересная, однако же, компания…
— О каком еще кредите? — раздраженно выкрикнул Фолаар. — Что вы мелете?
— Если мы получим бумаги сегодня, то есть, я хотел сказать, прямо сейчас, то я готов дать вам любую клятву в том, что ваш товар будет доставлен вам в ближайшие же дни — в целости и сохранности.
— Убирайтесь отсюда, — послышался звук отодвигаемого кресла, и я решился все-таки заглянуть в окно.
Шторами, хвала небесам, Фолаар себя не обременял; посреди большой, вытянутой в длину комнаты стоял диван с кистями, на котором восседал самодовольный толстяк, прижимавший к себе желтый кожаный портфель, перед ним — низкий стол, плотно заваленный бумагами, и кресло, в котором, очевидно, и помещался хозяин. Сейчас он стоял у стены, буравя взглядом троих своих гостей, которые мялись возле приоткрытой двери.
— Убирайтесь, — повторил Фолаар, засовывая руку в карман своего просторного камзола, — и можете считать, что ни о каких сделках мы с вами не говорили.
— Вот как? — зловеще просипел ходячий покойник. — Тогда…
Он не договорил: Фолаар выстрелил первым.
Следом загрохотал пистолет в руке долговязого, но он тотчас же свалился с пробитой головой: господин королевский дознаватель стрелял на удивление быстро.
Впрочем, это его не спасло, серолицый спустил курок прямо через карман плаща, и Фолаар со стоном осел на пол. Не глядя на поверженного товарища, человек в плаще метнулся через комнату и рывком распахнул верхний ящик не замеченного мною ранее бюро, которое стояло в дальнем углу, частично прикрытое куском темной материи. Едва он, держа в руках какую-то темную папку, развернулся, как грохнули еще два выстрела: это почти одновременно прикончили друг друга толстый Таракис и третий бандит.
