— Значит, сошлись…
— Безусловно. Но каков хитрец! Подозреваю, что он копил все это богатство еще и из чувства мести — наверное, ему приятно было знать, что кое-кто из королевского дома жужжит, как муха в его кулаке, и не может вырваться.
— Ты уверен, что этот Ренфро знал, что такие бумаги находятся у дознавателя Фолаара?
— Конечно нет! Фолаару, похоже, нравилось балансировать между жизнью и смертью — месть, конечно, была скорее воображаемой. А может, они являлись некоторыми гарантиями. Теперь мы это уже вряд ли узнаем. Ты, кстати, уверен, что он подох?
— Совершенно. С такими ранами не живут, можешь поверить мне как лекарю. Но объясни мне… я никак не могу понять, как же он решился все это продать? Только из-за денег? Но какие же, к демонам, деньги, могут заставить человека…
— Вот это я теперь и сам хочу узнать, — резко перебил меня Энгард.
Но объясни мне… я никак не могу понять, как же он решился все это продать? Только из-за денег? Но какие же, к демонам, деньги, могут заставить человека…
— Вот это я теперь и сам хочу узнать, — резко перебил меня Энгард. — Потому что, сдается мне, дело тут совсем нечисто…
Он помотал головой, сделал еще глоток вина и принялся аккуратно складывать загадочные бумаги обратно в папку.
— Я уеду рано утром, и завтра меня, пожалуй, не жди, разве что к ужину. Надеюсь, мне удастся кое-что прояснить.
— Будь осторожен. — Я встал и задвинул свой стул.
Энгард горестно хмыкнул и махнул рукой.
— Я теперь вроде бочки с порохом… и ты тоже.
Залезая под одеяло, я подумал, что уж я-то давно представляю собой бочку с порохом…
* * *
Дайниз отложила в сторону серебряную вилку и принялась раскупоривать устрицу — изящные щипчики она держала так, словно всю жизнь только тем и занималась, что куртуазнейше завтракала с аристократическими гостями. Я сам предложил ей разделить мою полуденную трапезу: после ночных приключений мне почему-то не хотелось оставаться в одиночестве. Госпожа хозяйка меня удивила.
Совершенно неожиданно для меня она не стала играть роль жеманной аристократочки и плести мне всякую чушь, а, деловито поинтересовавшись моим состоянием, заговорила о себе. Я, признаться, был изумлен. «Возможно, — подумал я, — ей хочется выговориться перед симпатичным мальчиком?» Эта мысль заставила меня недоуменно усмехнуться — но нет, тон Дайниз был вполне серьезен и даже, наверное, печален.
— Энгард сразу понял, что мы с ним стоим друг друга, — щипчики легли на белоснежную скатерть, — а я тоже поняла, что без его идей мне далеко не уйти…
— Я уже догадался, что идей у него масса, — понимающе хмыкнул я. — Он весьма одарен от природы. Хотя, когда мы только познакомились, мне и в голову не могло прийти, что этот парень может иметь такие амбиции. Впрочем, я и сам тогда был несколько… несколько иным, если можно так выразиться.
— И что же изменило вас, мой князь?
Я бросил короткий взгляд на ее изумительно красивые руки и поспешил вернуться к жареному цыпленку.
— Мне пришлось совершить долгое и не слишком приятное путешествие. Много крови, много стрельбы, много-много миль. Слишком много впечатлений. Я и сам не заметил, как стал другим человеком.
— Энгард отзывался о вас как об очень сильном человеке, князь.
— Ну, вас тоже никак не назовешь слабой женщиной…
Дайниз тихонько вздохнула. Мы пили легкое белое вино, в раскрытое окно струился прохладный ветер, но тем не менее я не мог отделаться от напряжения, словно ожидая какого-то удара. Злясь на себя, я налил себе уже третий по счету бокал, когда в комнату неожиданно вошла рослая темноволосая девушка в длинном шерстяном платье.
— К вам гость, мой господин, — произнесла она, кланяясь.
— К-кто?! — Я сорвал с себя салфетку, по пальцам стремительно понесся неприятный холодок.
— Некий Орестес Накасус, мой господин. Он ждет за воротами. Что прикажете?..
Коротко кивнув Дайниз, я вскочил на ноги. Накасус! Но откуда? Я пробежал через парковую аллею и махнул рукой привратнику, стоящему возле замкнутой на засов калитки.
Парень послушно выдернул болт.
В переулке стояла большая карета, лишенная каких-либо гербов или эмблем.
Возле нее, облокотясь на черный лаковый борт, покуривали трубочки двое молодых мужчин — одинаково узких в кости, каких-то поджарых, словно гончие, и — это я ощутил буквально затылком — одинаково опасных. Оружия у меня не было… Пару секунд я стоял, уже готовый ринуться назад, за спасительное железо ворот, но дверца кареты вдруг распахнулась, и я увидел лицо знаменитого актера.
— Дорогой мастер… — прошептал я, чувствуя, как начинают дрожать мои руки.
— Что с вами, мой господин? — Накасус поспешно выбрался из экипажа и подхватил меня под локоть. — Я никак не ждал увидеть вас в столице… вчера я вернулся из деловой поездки, а сегодня утром меня нашел младший из рода Дериц и дал этот адрес. Где князь? Он здесь, с вами?
— Князь мертв, — ответил я, приходя в себя. — Он убит… идемте в дом, мастер, мне надо многое вам сообщить. Боюсь, я не в самом лучшем виде, но это от волнения… нужно только немного вина.
Дайниз мгновенно поняла сложившуюся ситуацию. Уже через минуту столик на веранде был сервирован заново, и мы уселись в удобные плетеные кресла друг против друга. Глаза Накасуса казались белыми от изумления пополам с ужасом, но он не теребил меня вопросами, деликатно ожидая, пока я не расскажу все сам. Я не стал терзать его неизвестностью.
— Князь Эйно был убит вскоре после прибытия в Альдоваар, — я налил в бокалы вина, — там, в Рашеро, он здорово сдал из-за мерзкого климата, и я не смог ничего сделать — он умирал у меня на руках.
— Как это произошло? — почти выкрикнул Накасус, не обращая никакого внимания на предложенный бокал.
— В тот вечер мы остались в замке одни… с кухаркой. Все слуги были отпущены на моление в храмы, и тут на нас напали несколько человек. Нам удалось уложить их всех, но князь Эйно получил рану, несовместимую с жизнью: лихорадка доконала бы его во время операции, и он это понимал. Так как… м-м…
Я замялся и не придумал ничего лучшего, как сделать хороший глоток.
Накасус, ерзая от нетерпения, пристукнул ладонью по столешнице.
— Так как что?..
— Видите ли, теперь князь Эйно Лоттвиц — это я. И посредник… посредник тоже я.
— Так.
Накасус вздохнул и погрузился в размышления. Мне стало совсем неуютно. Что я делаю, а если он тоже связан с Монфором? Но, как бы там ни было, другого выхода, кроме как рассказать ему все, что я знал, у меня просто не оставалось.
Хоть бы гонец Энгарда поскорее добрался до Иллари! Сейчас мне, как никогда, требовался его совет — в конце концов, он знал никак не меньше, чем сам Эйно.
— И вы оказались в столице?
Это был даже не вопрос, а скорее утверждение. Я вздрогнул, посмотрел на старого актера и опустил глаза.
— Перед смертью князь приказал мне исчезнуть. И не только… он распорядился уничтожить некоторые следы нападения на замок — не знаю, какой в этом был смысл, — и сказал мне еще кое-что. Если я правильно понял, он обвинил в своей смерти Рэ Монфора.
На сей раз содрогнулся Накасус.
— Вы уверены, мой господин? — едва не шепотом произнес он.
— Я не мог ошибиться.
— Но это… это просто невозможно! Монфор — человек влиятельный, он не раз помогал князю во всех его начинаниях, да больше того, они были близкими друзьями. Нет, я не в состоянии в это поверить. У Монфора просто не было ни малейшего повода!
