— Это мой друг, — со вздохом вмешался я. — Граф Энгард Дериц. Вы, возможно, слышали о нем?
— Вряд ли, — фыркнул Энгард и потянулся к моему бокалу. — Впрочем, все еще впереди. Толлен умер, — вдруг заявил он без всяких предисловий. — О небо, что сейчас начнется!
— Ты был у барона?
— Не-ет, я пил вино со своим святейшим дядюшкой. Недурное винцо делают в монастырях! В общем, я рассказал ему все… или почти все. Так что теперь, можно сказать, у меня всегда есть запасной вариант. Монастырь, а?
И он захохотал.
— Толлен умер своей смертью?
— А вот этого никто не знает. А знаешь, почему… не знает? Потому что лейб-медик, который его пользовал в последнее время, был арестован через час после смерти советника, то есть — вчерашней ночью. И все это очень огорчает некоторых людей, сидящих на форуме. Они, может быть, мало что знают, но зато догадываются… догадываются, будь оно все проклято!.
— Какое им дело?
— А такое. Младший Уннас действительно завалил иерархов невесть откуда взявшимися пожертвованиями, и ему отдали старый заброшенный монастырь. Вот сиди теперь и думай — зачем он ему?
Я потер лоб. Ах, ну конечно, Накасус, упоминая настоятеля из Йоша, имел в виду занимавшегося демонологией отца нынешнего Уннаса. Стоп… демонология. Случайный свидетель Торга… что все это может значить. Отец — демонолог, сын связан с Посредником. Какова эта связь?
От возбуждения я заерзал на стуле и, выхватив из пальцев Энни свой бокал, поспешно наполнил его вином и выпил.
— Я еду в Йош, — услышал я свой голос.
— Чего? — одновременно спросили и Дериц, и Накасус.
— Да, — сказал я, — решение уже созрело — я еду в Йош, и еду один. Я должен разобраться на месте.
Меня трясло. Я чувствовал, что за фасадом этого старого монастыря скрывается что-то загадочное и зловещее. Что-то новое и неожиданное. И никому, кроме меня, этой тайны не раскрыть.
— Тысяча извинений, господа, — я встал, — но мне нужно идти…
— Ты куда? — изумился Энгард.
Что-то новое и неожиданное. И никому, кроме меня, этой тайны не раскрыть.
— Тысяча извинений, господа, — я встал, — но мне нужно идти…
— Ты куда? — изумился Энгард.
— Мне нужно повидать одного человека и прямо сейчас.
— Я отвезу вас! — вскочил было Накасус, но я вернул его на место:
— Дорогой мастер, вы приехали поздравить своего друга, не так ли? Будет невежливо уйти, не распив с ним пару кувшинчиков. Не волнуйтесь, я доберусь самостоятельно!
Я выбрался на площадь, вдохнул густой цветочный аромат сумерек и присел на скамеечку у фонтана. В кисете оставалась последняя щепотка зелья, и я немало помучился, прежде чем зацепил ее пальцами и водворил в трубку. Вырубив огонь, я поднялся и побрел в сторону центра, зная, что извозчик встретится мне на первой же торговой улице.
Мимо меня прошли несколько фонарщиков с шестами и лесенками, прогрохотал фургон портового ломовика, возвращающегося домой после нелегкого дня. Я шел и думал о том, что таких совпадений в природе не бывает — сперва Джардеш, а потом сын Уннаса, воцаряющийся в монастыре своего отца, помешанного на демонологии.
Что они придумали, эти два хитреца? Зачем Джардешу обитель Меллас?
А затем, что расположена она именно в Йоше.
Но что, будь я проклят, за всем этим кроется?
Неожиданно я остановился и повернулся направо — там, под круглыми жестяными козырьками, виднелась вывеска небольшого, но довольно дорогого магазина морских товаров. Я толкнул полированную дверь с толстым зеленоватым стеклом и очутился в царстве множества запахов. Здесь пахло смолой, свежевыкрашенной кожей и какими-то пряностями. Из-за прилавка остро блеснули глаза приказчика, седого моряка с парой косиц, свисающих вдоль щек. Я молча сунул руку в один из мешочков, что рядком стояли на небольшой полочке, понюхал зелье, довольно кивнул и выложил монету.
— Что-то еще, ваша милость? — осведомился приказчик, заворачивая порцию в шелковую бумагу.
— Карту, — сказал я. — Отсюда до Йоша по суше, и Йош — крупно, с пояснениями.
Моряк удивленно блеснул глазами и нагнулся, разыскивая что-то под прилавком.
— Вот, — сообщил он, придвигая ко мне пакет, — типография братьев Лорье, самое лучшее качество. Два орла, можно ассигнациями. Товар редкий, то есть я хотел сказать, у нас его нечасто спрашивают.
— Угу, — я сорвал тонкий шелковый шнур и выбросил на прилавок несколько сложенных карт. — О, качество действительно прекрасное. И постоялые дворы обозначены, и порты…
— Я же говорю — товар самый лучший.
Я засунул карты обратно в пакет, расплатился и вышел. Теперь следовало найти извозчика, но здесь они уже попадались куда чаще, чем возле «Золотого медальона».
В рыбном заведении мне сказали, что Каана следует искать на улице Плетельщиков. Извозчик, которого я остановил, выйдя на набережную, пожал плечами и затребовал золотой.
— Это так далеко? — наивно спросил я.
Возница вздохнул и постучал себя по лбу.
— Орла, сударь, или — ножками…
Пешая прогулка в незнакомом направлении никак не входила в мои планы, и мне пришлось расстаться с еще одним золотым кружочком. Впрочем, денег пока хватало… Извозчик долго петлял по закоулкам старого города, зачем-то объехал по кругу Рыбный рынок и вдруг остановился.
Впрочем, денег пока хватало… Извозчик долго петлял по закоулкам старого города, зачем-то объехал по кругу Рыбный рынок и вдруг остановился.
— Вот ваши Плетельщики, — сказал он мне.
Я выбрался из экипажа и недоуменно завертел головой, совершенно не понимая, где нахожусь, — прямо передо мной был какой-то темный тупик с единственным фонарем в сотне локтей от перекрестка.
За моей спиной щелкнул кнут, и извозчик рванул так, словно за ним гнались слуги Владыки Гудамы. Почесав затылок, я двинулся вперед. Ничего похожего на вывеску с красными фонарями я не видел — не завез ли меня этот ушлый тип в какую-нибудь дыру? Я задрал голову, посмотрел на слабо светящиеся окна древнего четырехэтажного дома, из подвалов которого несло дерьмом, и едва не растянулся, споткнувшись на выбоине в брусчатке, но чьи-то руки заботливо придержали меня за воротник. Я резко вывернулся, отскочил в сторону и молниеносно выхватил оба пистолета.
Передо мной стояли двое мужчин в коротких черных плащах, ухмылки медленно сползали с их лиц.
— Серьезный птенчик, — пробормотал один, массируя запястье. — А я-то думал, что он ссудит нам на стаканчик.
Его спутник угрожающе ощерился и сунул руку за пазуху — я готов был спорить, что там у него обитает метательный нож или что похуже. Я щелчком взвел оба затвора и попятился.
— И что же, птенчик решится стрелять?
Они не двигались с места, опасливо глядя на пистолеты, — очевидно, до ночных удальцов уже дошло, что стрелять я все-таки буду. Я встал спиной к стене и произнес, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее:
— Я ищу нотариуса, он должен быть где-то здесь. Кто тут хотел заработать на стаканчик?
Грабители переглянулись, и первый, тот, которому я вывернул руку, слащаво рассмеялся:
— Разве здесь есть чья-то контора? Молодой господинчик ошибся адресом…
— Не придуривайтесь! — крикнул я и угрожающе пошевелил стволами. — Вы знаете, о ком я говорю.
— Ты сам-то это знаешь, а, парень? — серьезно спросил меня второй.
Я молча кивнул. Спрятав левый пистолет в потайную кобуру, я вытащил из кошелька серебряную монету.
