Руки матроса едва заметно царапнули столешницу. Энгард хмыкнул, аккуратно положил перед ним небольшой кожаный кошель, в котором тихонько дзинькнуло золото, и схватился за поданную ему кружку.
— Дерьмо, — произнес плотник хриплым баском и сгреб деньги за пазуху. — На обратном пути мы встретили королевского сторожевика, который, само собой, принял нас за ублюдков из Ханонго. Шли-то мы, будь оно все проклято, из самого Машибута! Понятное дело, сторожевик тут же и влепил нам пару ядер… фок-мачту долой, в левом борту дыра размером с хорошую пивную бочку. Не-ет, больше я на этом судне не ходок! Вещички уже собраны и ждут меня в надежном месте. Сегодня же подберу себе какую-нибудь посудину, идущую на юг, и все, довольно с меня. Зачем это, спрашивается, честному королевскому подданному наведываться к этим жабоедам? А? Скажите мне, а?
— И что же, ваш уважаемый господин не смог объяснить королевскому капитану, что тот ошибся и вы…
— Господин! — с жаром перебил Энгарда плотник. — А-а! Господин, будь он неладен, остался там, в Машибуте! Та-ам! Так что если он вам чего должен, знайте — свои денежки вы теперь увидите не скоро.
— В Машибуте? — поразился Дериц. — Вот уж да… а почему ж не скоро, любезный?
— Да сдается мне, дела у него теперь там, — ответил матрос. — А может, и нет, кто ж его знает-то…
— Что ж, — Энгард бухнул на стол опорожненную кружку и поднялся, — а мы вот надеялись, что по возвращении господин Такео расплатится сполна. Придется ждать дальше. Доброго ветра, друзья.
— Без вопросов? — поинтересовался ожидавший в карете Бэрд.
Дериц помотал головой.
— Куда теперь, господин граф? — крикнул сверху кучер.
— К храму Трех Орлов, — распорядился Энгард. — Там есть молодое вино. Да уж, не думал я, что Такео останется в Ханонго… собственно, я и представить себе не мог, что его занесет в такие края.
Да уж, не думал я, что Такео останется в Ханонго… собственно, я и представить себе не мог, что его занесет в такие края. Я почему-то был уверен, что он плавал к Белым Шапкам! Об этом нужно срочно донести барону, но я понятия не имею, где его искать в такое время суток… поэтому поедем пока пить молодое вино.
— В храм, что ли? — поразился я.
Одновременно повернувшись ко мне, Энгард с Бэрдом неожиданно захохотали.
— Да уж, в храм! Заведение там есть поблизости. Чудесное, скажу тебе, место, особенно с утра. Народ там…
— Как мне надоели эти путешествия по трактирам, — обиженно буркнул я и отвернулся к окну. — Мне, между прочим, нужно срочно найти Накасуса. Так что я предпочел бы отправиться прямиком на Бамбуковую улицу, а не сидеть с вами в каком-нибудь сомнительном кабаке.
Дериц вытащил свой хронометр и некоторое время внимательно глядел на циферблат, словно изучая его.
— Я думаю, за вином мы просидим никак не меньше трех часов, — сообщил наконец он, — так что время у тебя есть. Сейчас мы подъедем к храму, я покажу тебе, где нас искать, и можешь отправляться к своему Накасусу. Только без задержек, пожалуйста, — мне совсем не улыбается оказаться в городе без экипажа.
Через несколько минут карета выехала на огромную, мощенную светлым камнем площадь, и я, вытянув шею, невольно залюбовался громадой храма Трех Орлов. Три резные равновеликие башни, увенчанные витыми нежно-розовыми колоннами, на которых гордо восседали вызолоченные орлы, величественно устремлялись к бездонному и жаркому пеллийскому небу, словно горные пики посреди уныло-серой равнины черепичных крыш. Карета плавно повернула, чтобы остановиться возле приземистого трехэтажного здания. Левее него виднелась уютная искусственная терраса, засаженная фруктовыми деревьями, между которыми стояли легкие плетеные столики. Там и сям виднелись дорогие камзолы и платья посетителей, с самого раннего утра уже принявшихся за прославленное молодое вино: мне приходилось слышать от Дерица, что знатоки каждый год с нетерпением ждут урожая, дабы, вкусив любимых сортов, получить тему для нескончаемых споров и обсуждений.
«Как пеллийцы научились так жить? — с неожиданной тоской подумал я, провожая глазами ускользающий храм. — Как им все это удается — строить такие храмы, жертвуя десяткам богов, пить молодое вино и при этом — ни войн, ни нищих?.. Эти проклятые улочки выглядят так, будто их каждую ночь моют с мылом. Даже самые глухие кварталы чище и пристойнее, чем у меня на родине, а про Шахрисар я уж и не говорю… Кто научил их, какие боги?»
— Мы будем ждать тебя здесь, — махнул рукой Энгард и потянулся к дверце экипажа. — Но постарайся без задержек…
Он хочет найти Вилларо прямо сегодня, понял я. Сообщение о том, что пока незнакомый мне Такео Лоррейн остался в Ханонго, повергло моего приятеля в задумчивость. Воистину странно — пеллийский делец, пусть даже с подмоченной репутацией — и вдруг Ханонго, вечный враг и соперник! Любые сделки, какими бы безобидными они ни были, сделки с врагом — прямая дорога к королевской петле.
Или он считает, что ему все сойдет с рук… и у него есть основания для этого…
— Это возле поля Драконов? — грубо перебил меня чей-то голос.
Я недоуменно завертел головой и не сразу понял, что ко мне обращается кучер.
— Господин граф сказал, чтобы я отвез вашу милость на Бамбуковую улицу, — терпеливо объяснил он, повернувшись так, чтобы я видел его через открытое переднее окошко, — а я и спрашиваю — это возле поля Драконов?
— Да, — вздохнул я, — поле Драконов там рядом, я покажу…
Накасус, к счастью, оказался на месте.
Я нашел его в маленькой комнатке, служившей ему не то гримерной, не то кабинетом, а может быть, и тем и другим сразу. Он сидел, странно сгорбившись, и глядел на крохотную жаровню, над которой грелся сплюснутый бронзовый сосудец с затейливо выгнутым носиком. При моем появлении старый актер широко распахнул глаза.
— Вы снова здесь, мой господин?! — изумился он, вскакивая на ноги. — Но как же так?..
— Мои дела с наследством уладились значительно проще, чем можно было ожидать, — рассмеялся я, усаживая его на место. — Судья Лоалла был необычайно любезен и не стал утруждаться излишними расспросами. Я вернулся в столицу потому, что только здесь смогу найти ответ на мучающие меня вопросы.
— Вопросы? — воздел брови мастер.
— Да… смерть моего господина и убийство Рэ Монфора связаны самым непосредственным образом… что это за гадость вы там варите? — Я повел носом и удивился неприятному запаху, исходящему из бронзового сосуда.
— Телла, — с неожиданной болью ответил Накасус. — Второй месяц подряд с ней происходит что-то непонятное — хандрит, жалуется на головную боль, не может даже репетировать. Потом это проходит, а через какое-то время все начинается снова. Я обратился к одному жрецу, храмовому целителю, и он дал мне этот вот сбор. Его нужно заварить, потом остудить и прокипятить еще раз.
— Не могу понять, что это за дрянь, но то, что там полно валерианы и полыни, чувствуется за милю. Может быть, вы разрешите мне побеседовать с Теллой? Когда-то меня учили азам лекарского искусства.
— Да-да, — Накасус немного растерялся, — сейчас я позову ее.
— Нет-нет, лучше проводите меня к ней и оставьте нас наедине.
Телла, и впрямь немного осунувшаяся, сидела в небольшой комнате за сценой.
