— О, Ивушка пришла! — обрадовался Грым, узрев на пороге знакомую фигурку.
— Да как хороша, — не осталась безразличной Дэй. — Ты где это так набралась?
— И ничего я не набралась, — возмутилась травница, пытаясь стянуть с себя сапоги. Поселили магов в горнице. Гаргулья уже грелась на печи, где девушкам и было постелено. Калли и Златко лежали по лавкам, а Грым на здоровенном сундуке, видно, его немалую тушу побоялись класть на лавку. — Пришла сама — раз, иду прямо — два, Щапу не потеряла — три, язык почти не заплетается — четыре. И мыслю! — пять.
— О-о-о… — не сговариваясь, протянули друзья, сраженные таким количеством аргументов.
— И вообще я, можно сказать, по делу ходила, а вам бы только издеваться. — Знахарка спустила шуша с рук, и тот, переваливаясь по причине явно мешающего живота, побрел куда-то к центру комнаты.
Маги задумчиво проводили взглядами это зигзагообразное движение, потом вновь посмотрели на подругу. Она как раз сняла с себя плащ и куртку и пошла к печи. Грым, видимо, представив, что будет, если Ива попытается туда забраться самостоятельно (на помощь гаргульи рассчитывать не приходилось), крякнув, встал и за талию приподнял травницу, помогая ей оказаться на лежбище. Дэй разумно оставила знахарке место ближе к стенке.
Ива нечленораздельно поблагодарила и, как смогла, попыталась рассказать, что удалось узнать от ведьмы про оборотня и всадников.
— То есть ничего нового, — вздохнул Златко. — Ну ладно, хоть знаем теперь, что это не ее рук дело… Если, конечно, тебя, Ивушка, не поводили за нос.
Травница не сочна нужным на это отвечать. Или не придумала, что сказать.
— А вы тут что делаете? — Признаться, девушка была удивлена, застав тут всю компанию.
— А Златко нам тут поучительные лекции читает, — ответила гаргулья.
— Про что? — заинтересовалась Ива.
Синекрылый сидел с какой-то книгой в руках.
— Да вот, мы же не успели ничего про этих всадников перед отъездом прочитать, — чуть смущенно проговорил он, — вот я и взял с собой. Ну собственно, про них и читаю.
— Да? Ну-ка, ну-ка… с чем там нам придется столкнуться? — Травнице жутко хотелось спать, но любопытство было сильнее. К тому же под лекции Златко так всегда дивно засыпалось.
— Кх… — прокашлялся Бэррин и начал: — Ну вот слушай: «Принято считать, что Всадниками Апокалипсиса в религии Священной Империи называют четырех высших демонов, которые подчиняются антиподу единого Бога. В учениях и так называемых откровениях пророка Йешаягу Окаянного звучит такое их описание: «И когда весь мир погрязнет в скверне, когда даже из уст младенцев будет звучать ложь, когда не останется в сердце ни единого человека ни капельки добра, и вокруг будут кишмя кишеть нелюди проклятые с колдунами богомерзкими, когда брат пойдет на брата, а отец на сына, реки наполнятся ядом и с неба посыплется огненный дождь, тогда грянет гром, какого еще не слышала земля, и откроются подземные врата, и выйдут четыре всадника — бичи Божьи, его гроза и наказание за грехи рода людского.
Первый будет на белом коне, с мечом и венцом на голове. И выйдет он как победоносец, ибо нет силы, что способна ему противостоять. И вслед ему поскачет по стонущей земле второй всадник на рыжем коне и дано ему будет взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга…»
— Кому? — не понял Грым. — Кому дано взять — коню или всаднику?
Златко вернулся и перечитал фрагмент.
— По смыслу можно предположить, все же всаднику.
— А-а, ну давай-давай дальше, интересное чтиво.
На лицах Дэй и Калли тоже просматривалось любопытство.
— Та-ак, сейчас, где я тут остановился? Ага, вот. — Синекрылый еще раз откашлялся и продолжил: — «И следующим будет всадник на коне вороном. И принесет он на эту землю то, что страшнее всего, то, что случиться может с любым, даже самым сильным и могущественным государством, если не соблюдает оно законов Божьих и забывает про устои нравственности и морали, если якшается с нелюдями и привечает колдовство, смерть и отраву несущую на погибель всему живому…»
— А дяденька повторяется, — прокомментировала гаргулья. — Все ему нелюди и маги покоя не дают.
— Не то слово, — поддакнул тролль. — Интересно, за что это? По лбу от кого-то из нас получил или баба какая не дала?
Ответа, разумеется, не было за отсутствием информации.
— Не поеду я в Священную Империю, — внесла свою лепту в обсуждение Ива.
— Ага, у тебя на лице написано, что ты из знахарок. А где знахарка, там и до ведьмы недалеко. Сожгут, как пить дать, — не стал жалеть девушку Грым.
— Ладно, я читаю дальше, — заявил Златко, а Ива поежилась. — Так, последний всадник… «И последним будет тот, кто в конце поджидает каждого, кто приходит, когда не ждали, с кем невозможно спорить и кому наши проклятия не сделают ничего, кроме радости. И имя ему будет «смерть»; и ад последует за ним; и дана ему будет власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом, и голодом, и мором и зверями земными».
— А масть коня не указана? — вновь не смог не влезть тролль.
Синекрылый почесал маковку, пересмотрел страницу и качнул головой:
— Не, не указан. Читаю дальше… «И выйдут из земли убиенные за слово Божие и за свидетельство. И возопят громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу? И будет Суд, всем земным судам Суд, и понесут наказание истинно виновные, и будут подвергнуты пыткам и мучительной смерти все те, кто преступал закон Божий и законы мирские. И найдут свой покой души неупокоенные. И не будет более никакой несправедливости, да и жизни более не будет. Ведь земля сотрясет свои основы, и солнце окрасится в черный цвет, а луна сделается как кровь. И звезды небесные падут на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои. И небо скроется, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинутся с мест своих. И цари земные, и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и всякий свободный падут ниц перед тем, кто сидит на великом престоле, что скрыт в небесах, перед тем, кто видит все, кто все сотворил и кто всему хозяин и господин. Так, начнется Конец света, когда придут четыре всадника на высоких конях, и принесут за собой кару небесную, чтобы узрели люди злодеяния собственные. Падет земля, и падет небо. И никто не останется в стороне. Ибо пришел великий день гнева Его, и кто сможет устоять?.
Так, начнется Конец света, когда придут четыре всадника на высоких конях, и принесут за собой кару небесную, чтобы узрели люди злодеяния собственные. Падет земля, и падет небо. И никто не останется в стороне. Ибо пришел великий день гнева Его, и кто сможет устоять?..»
— О как его… Что пил этот автор? — развеселился неунывающий тролль. — Я тоже такое хочу.
— А я не хочу, — повела плечами почти протрезвевшая травница.
— А вы еще на детективы, что я почитываю, пеняете, — хмыкнул Златко. — Вон какие ужастики люди пишут, и ничего, никто их дешевой литературой не обзывает.
— Ну дык, впечатляет же! — хмыкнула Дэй.
— Ой, да ладно. Это же священноимперские хмыри писали, — фыркнул Синекрылый. — Они любят подобную гоблиню для темного люда писать.
Ива же подумала: сразу видно, что она из «темного люда». Дрожь такая пробрала, что коли б не ее ведьмовские, тьфу ты, магические, способности, хоть сейчас беги и принимай другую религию и до конца своих дней грехи замаливай, так проняло.
