Потом знахарка вдруг каким-то чудом додумалась проанализировать свои ощущения и после тяжких размышлений выдала:
— Слушайте, у меня какое-то нехорошее такое чувство… Калли, а твоя защита магией Жизни еще стоит?
Светлый послушно проверил.
— Да, стоит. Я ее обновил, сразу как от шамана ушли.
— Ну тогда вот что скажу. У меня очень нехорошее предчувствие. Я не я буду, если не поджидает нас какая-то заварушка на выходе…
— На выходе из этой пещеры или на выходе в долину, где город? — уточнил Златко.
— Ты еще спроси, какая цена будет в следующем году на картошку, — фыркнула Ива. — Я тебе что, провидица какая-нибудь? Говорю, что предчувствие нехорошее. Не больше, но и не меньше.
— Неужто в тебе дар прорицательницы проснулся? — неверяще хмыкнула Дэй.
— Да не дар у нее это, а ведьмовские способности, — ответил за травницу Калли.
— Э!
— Да ладно тебе, Ив! — фыркнул Грым. — Все знают, как ты к темным силам относишься, то ведьма звучит куда удобнее, чем ведунья, или как это правильно называется.
— Можно и просто знахаркой звать, — пробурчала травница. — От слова «знать».
— А ведьма от слова «ведать», — парировал Златко, — куда вернее.
— Тогда ведунья!
— Ведунья не нравится мне, как звучит, — усмехнулся Бэррин.
Ива аж опешила от такой наглости.
— Тебе не нравится, а мне мучайся!
— Ага, — самодовольно ухмыльнулся Синекрылый.
— Нахал!
— Не, он аристократ, — поправил девушку Грым.
— Э! — раздалось уже со стороны Златко, и вся компания дружно покатилась со смеху.
— Так все же, что там с твоим предчувствием? — спустя какое-то время спросил тролль.
Ива пожала плечами, отчего Щапа, недавно влезший на одно из них, чуть не свалился. Он отчаянно запищал, царапнул лапками по куртке, заставив травницу дернуться и ругнуться. Она поймала вредное животное и вручила его Грыму. У того и сил побольше, и плечи пошире. Шуша тоже можно было понять — ему надоедало сидеть за пазухой и хотелось размяться.
— Да гоблин его знает, — ответила травница. — Знаю я это чувство, и ничего хорошего оно не сулит. Вот и говорю, что надо быть готовыми, а то мало ли…
— А как думаешь, что это может быть?
— Я даже представить не могу. Но, знаете, место это нехорошее. Где-то тут убили бога. Эзгио тоже где-то тут покончил с собой.
— Не тут, — поправил Златко.
— Ну похоронен-то он тут, — отмахнулась Ива. — Это почти одно и то же.
— Не совсем. — На этот раз не выдержал уже эльф.
— Что касается моих способностей, то ощущения не сильно отличаются, — пояснила травница. — Да и… помните это странное существо, которому поклонялись люди из долины?
Все закивали, а Грым спросил:
— А что с ним не так?
— Да все с ним не так, — сдвинула бровки знахарка. — По идее оно является одним из духов Природы. Иначе бы я его не увидела. В принципе духам Природы многие народы поклонялись. Но все равно какое-то чувство у меня… будто что-то важное пропустили мы, а что именно, как водится, не могу понять. Словно подвох какой-то. Но какой? И все это существо у меня в голове вертится. И знаете что еще? Он ведь какой-то… слишком живой. И злой. Ведь все это ощутили. Я особенно. А с чего ему быть таким? Столько веков прошло? Обычно такое случается, если люди постоянно вредят Природе. Лес там вырубают, реки отравляют, еще что-то… А тут на первый взгляд ничего такого. Или я о чем-то не знаю? — Девушка вопросительно посмотрела на Златко, но тот смущенно пожал плечами:
— Мне ничего такого неизвестно.
— Вот. Получается, дух злится, а почему? Не понимаю…
— А это разве не может быть следствием всех тех событий? — спросила Дэй.
— После стольких веков? — подняла брови травница.
— Ну-у… Все же бог, убийство, предательство… да еще и Эзгио здесь. Он же был невероятно сильным шаманом.
— Да я сама понимаю, что по идее ничего такого уж совсем странного нет, все вполне можно объяснить, ведь мы знаем из лекций Фея, что проклятые места могут веками сохранять зло в себе. Да и проклятие Бэрринов свою силу не потеряло. Но все равно меня какое-то сомнение гложет. И неуверенность.
Да и проклятие Бэрринов свою силу не потеряло. Но все равно меня какое-то сомнение гложет. И неуверенность. И ведь чувство такое, что ответ на поверхности лежит, а я не вижу…
Все немного помолчали, обдумывая сказанное.
— А вам больше ничего не показалось странным? — вдруг спросил Калли.
— А тебе?
— Да, если честно… Город этот…
— Это в котором вы напились как сапожники? — не преминула напомнить гаргулья.
Эльф и ухом не повел.
— Именно. Странный такой городочек. Будто покрывалом сна укрытый.
— Да ладно, Калли, ты просто маленьких провинциальных городков не видел, — фыркнула та.
— В том-то и дело, что видел, Дэй, — невозмутимо ответил Светлый. — И прекрасно знаю, что они из себя представляют. К тому же… в этом городе почти все люди. А путники тут очень большая редкость. И что делают они, когда появляемся мы? Смею вам напомнить, что это мы в Стонхэрме привыкли всякое видеть, там кого только не встретишь. Но здесь, за сотни верст от него, и гаргульи, и тролли, и эльфы — редкость. Да и жителей Восточных Лесов встретить почти невозможно…
— Я была в человеческой ипостаси, — возразила Дэй. — Только раз и поменяла облик, но тогда меня никто не видел. Ну там, у статуи этой…
— Да ты и в человеческой ипостаси… — заржал тролль, на себе обрисовывая роскошные формы гаргульи.
Та показала ему кулак, чем вызвала на его лице еще более паскудную ухмылку.
— Да ладно тебе, клыкастая, я же это… комлименты выдаю!
— Комплименты делаешь, — поправил его эльф, пряча усмешку. — Грым правильно заметил, что даже в человеческой ипостаси наша Дэй представляет весьма интригующее зрелище.
— А по мне что, так сильно видно, что я из Восточных Лесов? — почти робко спросила Ива.
Тролль расхохотался, даже Златко и Калли широко улыбнулись.
— Да, — просто сказал последний.
— Вышивка, Ива, — пояснил Бэррин. «Да и вообще на мордочке написано». — На рукавах, вороте и по низу рубахи, даже вон на куртку умудрилась… Ошибиться невозможно. Ты многое добавила в традиционную вышивку и других мотивов, и колдовских знаков, но основа-то осталась…
Грым был более категоричен:
— Только слепой и не заметил.
— Слепой-то как раз не заметить и не сможет, — почти нежно произнес эльф. — У тебя говорок, Ива. Весьма характерный.
— Да? — искренне удивилась травница. — Не замечала.
Ребята снова рассмеялись и еще битых полчаса успокаивали знахарку, что «у нее совсем не деревенский говор».
— И все же возвращаясь к нашим баранам, — наконец вновь поднял брошенную тему Калли. — То есть к нашему городу…
— Да-да, что там с этим городом-то?
— Не перебивай. Так вот… кажется мне странным, что при появлении такой странной и весьма необычной компании его жители не проявили ни малейшего удивления, кроме этого разнесчастного уродца. Я специально слушал — ни шепотков за спиной, ни удивленных ахов-охов, ни какого-то неодобрения или осуждения.
Всем было глубоко до гоблина. Вам это не кажется необычным?
— А ты хотел бы, чтобы в тебя пальцем тыкали и за уши старались дернуть? — съехидничала гаргулья.
— Нет, но должна была быть какая-то реакция. Хоть какая-то. Чтобы хоть дети выбежали посмотреть.
— Вообще да, — почесал затылок тролль. — Обычно стоит только отъехать от центральных и северных земель, как все на тебя пялятся, как на памятник ходячий. Я много раз сталкивался с этим. Всяко бывало, иногда даже выгнать пытались, а иногда, — Грым широко растянул рожу в ухмылке, — молодые вдовушки чуть ли не в очередь выстраивались.
