Мордочка высунулась еще больше. И тут Ива позорно сбилась… Слишком уж сильно было удивление. Пришлось срочно гасить чуть было не вырвавшуюся неоформленной волной магию.
А существо тем временем выползло почти полностью и теперь недоверчиво и даже испуганно смотрело на знахарку. Та — на него. Тут зверь забавно шмыгнул носиком и спросил:
— А-э-у?
— Щапа?! — Голос знахарки просто олицетворял удивление. — Это ты?! — Травница не могла в это поверить. Как он оказался тут — так далеко от замка?! Да и как она могла не заметить исчезновение любимого зверька?! О боги, но что он тут делает?!!
Шуш, видно, тоже признал хозяйку и радостно бросился ей на руки. Ива поймала его уже в полете — Щапа никогда не утруждал себя сомнениями, поймают ли его любимые хозяева или нет. Девушка обняла и прижала его к себе.
Девушка обняла и прижала его к себе. Звереныш заверещал, запищал и принялся активно вылизывать ей лицо и руки. Сомнений в том что это именно ее, то есть Владигора, шуш, не осталось.
— Щапа, родной, но как ты сюда попал? — спрашивала и спрашивала она, гладя малыша по голове и тиская.
Милое создание тихо поскуливало, будто жалуясь на что-то, и всхлипывало. В этот момент он мог попросить что угодно и наверняка получил бы это. Потом зверек вдруг повеселел и даже что-то довольно заурчал, уставившись на травницу с куда большей преданностью, чем раньше.
— Нет, ну как же ты сбежал, чудо? Вот что мне с тобой делать теперь? Никуда от себя не отпускать?
Щапа виновато посмотрел на нее и словно бы пожал плечиками. Весь его вид будто говорил: «Так получилось».
— А-э-у, — смущенно выдал он, будто оправдываясь.
Ива покачала головой, ласково прижимая малыша к себе, и с ужасом поняла, что было бы, если бы в замок не пришел этот староста с просьбой о магической помощи. Да они бы никогда не нашли шуша здесь!!!
В комнату тихо просочились остальные чародеи.
— Боги, это же Щапа, — потрясенно выдохнул Златко и протянул руку погладить зверька. Однако тот недовольно на него посмотрел и полез к Иве за пазуху. Травница, смущенная таким поведением обычно общительного и веселого шуша, разрешила ему спрятаться у нее за курточкой, прижала его к себе, поддерживая рукой.
— Мне кажется, он боится.
— Калли, ты знал? — окрысилась на эльфа гаргулья.
— Я догадывался. Уж больно следы были похожи на следы шуша. А откуда тут мог оказаться другой шуш? — Все же эти зверьки была довольно редкими. Даже в Стонхэрме на них смотрели как на диковинку. — Я только понять не мог, как Щапа мог забраться так далеко от замка. Поэтому и не рискнул говорить заранее. Просто предложил Иве посидеть немного в комнате. Шуш наверняка ее учуял давно, просто боялся показываться.
Ива еще крепче прижала к себе подрагивающего звереныша.
— Щапа же у нас общительный, — произнес Грым. — Почему он открыто не вышел к людям? Зачем ему воровать еду надо было?
— Не такой уж он и общительный, — заступилась за любимого питомца травница. — Он умный и знает, что не всем можно верить. Особенно тем, кому он будет в диковинку. А во-вторых, мне кажется, он чего-то испугался. Видите, как дрожит? Он даже на меня долго смотрел и словно решался, подойти или нет.
— Вполне возможно, — кивнул эльф. — Вон и Златко не дался.
Синекрылый почти обиделся.
— Но что его могло так напугать? — удивилась гаргулья. — Неужто этот оборотень или всадники?
— И как он тут оказался?
Вопросов было много, в отличие от ответов на них. Прикинули и так и этак, и в итоге решили еще раз поговорить с местными жителями. Ведь по идее сам Щапа никак не мог за такое короткое время сюда добраться. Да и его состояние, несмотря на испуг, не вселяло опасений: он не отощал, не был поранен или измотан. Физически шуш выглядел очень хорошо. Шерстка даже еще больше стала лосниться. По всему выходило, что шуша сюда кто-то привез, но кто?
Добывать информацию отправили Златко. Он из благородных, вот пусть и учится с крестьянами общаться. Бэррин посмотрел на всех как на предателей, однако потом хмыкнул и пошел потолковать, причем не с кем-нибудь, а с симпатичной кумушкой.
Поболтал с ней вроде как о том о сем, а потом спросил как бы невзначай:
— А скажи, милая девушка… — Крестьянка аж порозовела от такого обращения, — не приезжали ли в деревню за последние пару дней чужие или кто из замка?
Женщина задумалась.
— Да нет, не приезжал никто.
— Ты не спеши, подумай. Может, проездом или необычное что было.
На этот раз молчала селянка дольше прежнего. Потом рассказала вот что:
— Было необычное. Только мне кажется, что ерунда все это. Как раз вчера, кажется, я у кума была, вбегает к нему в дом мальчишка, младшенький. Шустрый он у него, последыш, востроглазый. Баловник, конечно, каких поискать, но хороший, хороший малый. Вбегает вот и кричит, что, мол, конь с седлом, но без всадника в деревню прискакал. Ну мы выбежали, интересно же, да и мало ли что… Туда-сюда, а нет ничего. Кум на малого накричал, мол, чего это ты врать надумал. Тот в рев. Был, говорит, коняга. Высокий, тонконогий, как у благородных. И седло со стременами, упряжь. Причем тоже недешевое… Он у нас очень лошадьми интересуется, вот даже думали, может, кому из благородных в конюшню пристроить. — Женщина покосила глазом на Бэррина. Тот сделал вид, что не заметил. — Да только пустое это… — Крестьянка вздохнула. — Не было того коня… наверное. Никто его, окромя нашего сорванца, и не видел.
— А следы?
— А что следы? Снега давно уж не было. Дорогу утоптали. Если и был конь, то где ж ему, как не по дороге скакать?
— Тоже верно, — вынужден был согласиться Златко. — А где, говоришь, твой мальчонка? Можно с ним поговорить?
— Да отчего ж нельзя? — женщина даже обрадовалась. Глядишь, и приглянется барину. Он явно добрый, так что хорошо было бы пристроить к нему малого. — Щас покличу.
Пацаненок и правда оказался шустрый и глазастый. Коня описал подробно, равно как и седло и упряжь.
— Только он какой-то диковатый был, барин. — У малого аж глаза заблестели от гордости и желания все побыстрее и как можно более подробно рассказать. — Глаза вытаращил и понесся… Я даже не рискнул его останавливать. Свистнул только, да куда там! Вроде на миг остановился, я в дом помчался за батькой, а когда выбежали — его и след простыл.
Судя по описанию — по какой-то странной причине вполне четкому, без прикрас и преувеличений, которые молодые маги быстро бы обнаружили, — конь действительно был верховой, не для плуга или телеги предназначенный. Да и упряжь с прочим добром на нем была явно как у воина или путешественника.
— Неужто с кем-то из наших что-то случилось? — бледнея лицом, спросил Златко, когда мальчишку отпустили.
— Очень похоже. Кони, наподобие того, что мальчик описал, обычно хорошо выезжены, просто так не пугаются. — Грым чуть нахмурился. — Но если бы такой увидел оборотня… это же инстинкт, тут любой конь понесет. А всадник мог запросто не удержаться в седле и свалиться…
— На радость оборотню, — добавила Дэй. Об этом подумали все, но сказать решилась только она. Гаргулья вообще не умела закрывать глаза на неприятности. И всегда озвучивала самые страшные предположения.
— Не дайте боги, — покачал головой Синекрылый понимая, что вероятность того, что этим неудачным наездником мог быть кто-то из замка, из знакомых и даже родственников Бэррина, была почти стопроцентной.
— Ты подожди, пока не расстраивайся, — произнесла Ива. — Еще ничего не известно. Вот будет что-то конкретное, тогда и начнем… или плакать, или радоваться.
