— Да, мальчики. Когда очередной Бэррин встает во главе Синих Крыльев, — Даниель потер лоб, — ему становятся доступны секретные архивы семьи…
— Есть еще архивы?! — Синекрылый чуть не подскочил на кресле. Как же так — а он с его любовью к истории о них ничего не знал!
— Да, Златко. — На лице главы рода не отразилось даже усмешки, хотя его, несомненно, позабавила реакция сына. Или напомнила свою собственную в тот момент, когда он сам услышал эту новость. — Есть небольшой секретный архив, который передается только от владельца Синих Крыльев к наследнику. Я не хочу нарушать традицию, но кое-что открою. В числе прочих документов в этих бумагах есть письмо Родрика Бэррина тем, кто будет владеть замком… Очевидно, наш предок очень боялся, что мы попадемся в ту же ловушку, в какую попал он… Он прямо об этом пишет. Только я до этого думал, что он имеет в виду… что-то вроде высокомерия — как же это объяснить? — что мы зазнаемся, уверившись в своей непогрешимости и благородстве… Поэтому он прямо написал, что Синие Крылья, вернее, земля и деньги на строительство замка, получены не только за заслуги, но и за одно весьма гнусное дело… Как ты сказал, Златко? Плата за предательство?
— И не только, — тихо кивнул юноша.
— Вот именно. Родрик не указывает, что он конкретно имел в виду, но написал об этом так, что истолковать его слова иначе невозможно. Теперь мы знаем, что он имел в виду.
Златко на миг сжал губы, когда в голове мелькнула мысль: хорошо, если их род ограничится только одной подобной тайной. А ведь вряд ли это так… Хотя бы потому, что никто из магов, кроме Адриана, не дожил до преклонных лет. «Мы такие, как все… ничем не отличаемся», — подумал парень. И почему-то от этой мысли вдруг стало легче. Нет, он нисколько не тяготился тем, что ему надо было всегда держать очень высокую планку, но… все же почему-то на душе стало как-то проще.
И тут Синекрылый поднял голову и наткнулся на взгляд Эрила. Вот за кого он боялся больше всего. Родители уже зрелые люди. Тони дворянская честь побоку, если быть честным. А вот Эрил… Старший брат всегда казался Златко идеалом благородства, просто-таки совершенным рыцарем без страха и упрека. Правда, в последние годы он сильно изменился. Служба в регулярной армии явно повлияла на него. И до этого средний из братьев никак не мог понять, что же это за такие перемены. И вот сейчас вдруг его осенило — Эрил стал реалистом. Подрастерял свои представления о свете и добре и начал смотреть на жизнь спокойней. Просто раньше Златко этого не мог понять, поскольку и сам придерживался подобных идеалов до своего отъезда из отчего дома.
Теперь все вставало на свои места. И это тоже было и грустно, и одновременно словно снимало тяжкий груз с плеч.
Эрил чуть приподнял правый уголок губ в ухмылке. Ну что ж, братец, добро пожаловать в реальную жизнь…
— Давайте обсудим моральную составляющую всего этого после, — внезапно произнесла Всеслава. — Мне, конечно, не очень приятно, что все так, как произошло, но я не для того рожала сыновей, чтобы один из них помер во цвете лет из-за вашей идиотской рыцарственности. Проклятие надо снять. И меня интересует, как это сделать. Кстати, Златко, я с тобой еще поговорю по поводу того, как ты рисковал, ввязавшись в эту историю в одиночку…
— Не в одиночку!.. — только и сумел вставить тот.
— Да, еще лучше — взял с собой четырех недоученных магов. Я ничего не имею против твоих друзей, но опыта и знаний у них явно недостаточно. Выбрались на одной удаче. Но мы отклонились от темы. Сейчас я спрашиваю тебя, именно тебя, мой третий сын, как ты собираешься снимать проклятие?
— Да, ведь ты что-то понял там, в подземном ходе? — поддакнул Эрил, украдкой подмигивая брату, чтобы тот держался. Мол, перед ма отмажем.
— Да, кажется, я понял. — Златко подумал, что ему сейчас очень не хватает его друзей, все-таки в магии они, несмотря на свою недоученность, понимают во много раз больше всех присутствующих. — Я рассказывал, что там… тогда… Ну когда открылся проход в стене, в тех дальних — подземельях, у меня на медальоне, что я получил из Колодца Желаний… — Синекрылый часто в письмах домой рассказывал про свои приключения, разумеется, существенно приглаживая правду, дабы родители, в особенности мать, не волновались. — Появилась новая надпись. — Юный Бэррин полез за пазуху, вытащил медальон, открыл его и прочитал: — «Виной всему — вечная память». Повторяю, раньше ее там не было. А когда мы шли по нашему подземному ходу, то завернули ну… в то место, где первый камень. И там тоже надпись…
— «Синие Крылья — на славу и вечную память», — быстренько влез Тони, радуясь, что хоть тут точно не ошибется. Такие серьезные обсуждения ему откровенно не нравились и никакого удовольствия не доставляли, а значит, по его мнению, имели ну очень мало прав на существование. Из грустного и иже с ним второй сын четы Бэрринов признавал только баллады.
Все с некоторой укоризной и хорошо запрятанной ухмылкой посмотрели на него. Тони лучезарно улыбнулся.
— Вот именно. «Синие Крылья — на славу и вечную память». А ведь эту фразу велел выбить сам Родрик. И тогда меня осенило! — Златко на миг прикусил губу, потом вновь продолжил: — Мои синие крылья, то есть те, что у меня за спиной… — Кстати, сейчас их уже там не было, но парня не покидало отчетливое ощущение, что вызвать их в этот раз будет проще.
— Это дар Короля. А он маг был очень сильный. И не могло проклятие… не могло просто зацепиться именно за них. Не был шаман таким уж мощным магом, чтобы полностью изменить суть этого дара! А значит, тут все хитрее. Магия во многом построена на символизме. Подобное рождает подобное и так далее. Что мы имеем? Родрик явно очень сильно переживал за то, что натворил, чувствовал свою вину перед Эзгио. В награду за это деяние он получает синие крылья и земли, на которых строит замок. И называет его так же — Синие Крылья. Называет, чтобы вечно помнить, какой ценой он достался. Возможно, кому-то это покажется странным, но он искренне верил, что должен это помнить, что память хоть и не искупает его вины, но не даст в будущем повторить ту же ошибку… Ведь ты так, отец, сказал? — Даниэль кивнул, а его сын продолжил, говоря еще более горячо, еще больше поддаваясь эмоциям, что всегда захватывали его, когда ему удавалось разгадать какую-то сложную загадку. — Это и имелось в виду под «вечной памятью». И вот это чувство вины, а также совпадение названий и стало тем мостиком, которым воспользовался Эзгио для своего проклятия. Он хотел не просто проклясть Родрика, а именно наказать его за содеянное. И поэтому проклятие легло на то, что он получил от Короля за выполнение этого приказа. Если за магию Короля оно не могло зацепиться, то зацепилось за аналогию, за это имя. И каждый, кто владел теперь этими Синими Крыльями, — Златко обвел рукой зал, — проклят… Как и тот, кто рожден Бэррином… По крайней мере, так должно быть, пока мы владеем этим замком.
— Так что, нам теперь продать замок?! — в ужасе вскричал Тони. По глазам Всеславы было понятно, что если понадобится, то продадут, и никто и не пикнет.
Однако Златко покачал головой:
