Или, наоборот, одна из тех, кто защищал эту землю, остановилась на этом месте, дабы враг никогда не смог пройти дальше. И даже боги услышали это отчаянное желание не отдать свою землю захватчикам и исполнили его, подарив отважной воительнице вечную жизнь в камне. И смотрит она на каждого, кто идет мимо нее. И коли в сердце будет зло, то поднимется каменный меч, очнется от своей напускной дремоты величественная красавица и найдет кара того, кто не с добром пришел в эти земли.
Ребят всех пробрало. Вроде просто скала как скала, а вот же… Будто в какую древнюю историю или легенду окунулись. Вкус вечности почувствовали. Или кто-то в душу заглянул. Кто-то суровый и не верящий в полутона.
— Никогда такого не видела, — потрясенно выдохнула Дэй. — Златко, уже ради такого вида стоило проделать весь этот путь.
— И ведь годы ее не тронули, — покачал головой Бэррин. — Красота, да?
— Ага, если встречу такую женщину, — вдруг произнес Грым, — тут же женюсь.
«Надеюсь, ты не размер имел в виду, — подумала Ива, но сдержала едва не сорвавшуюся с языка фразу. Не хотелось разрушать ехидством этот момент. — Это я от Дэй нахваталась».
— Если она даст согласие, — почти недовольно буркнула гаргулья.
— Уж я постараюсь, — рыкнул тролль.
— Да, красота природы порой принимает такие странные формы… — Дивный голос Светлого был тих, но, как всегда, его услышали все и тут же прекратили прочие разговоры. — Мы таем, видя Светлый Лес. Смеемся от счастья у моря. Тихо улыбаемся, проезжая по неярким, но таким удивительно гармоничным северным землям. Нас поражают величественные горы в синей дымке тумана, а снежинки заставляют прыгать как детей, лепить снежки и катать большие шары для снеговиков. Мы жаждем романтики летним вечером, а весной простые тюльпаны или ландыши способны вызвать в нас немыслимый восторг. А вот сейчас это. Гора странной формы. Камни и деревья. Кажется, чем тут восхищаться? А вот поди ж ты! Даже Грым, из которого и слово доброе гоблин когда выбьешь, не говоря уже о каком-то проявлении нежных чувств, говорит о том, что если встретит такую… Вот она — душа. Если что-то внутри замирает при взгляде на красоту природы, то, значит, у тебя есть душа. Коли б ее не было, то и нечему было восхищаться. Вот именно это я всегда и уважал в людях. Что бы там ни говорили мои родственники, люди, как, впрочем, и все иные создания, способны восторгаться, глядя на природу. А значит, они так же любимы землей и звездами… и имеют не только право на жизнь, но и право… на наше уважение и дружбу.
«А на любовь?» — кольнуло болью воспоминание о чернокудром эльфе, что плавал сейчас невесть где. Но поразило также и другое — он уже не казался девушке таким непередаваемым совершенством, как раньше. Она прекрасно помнила его лицо и тело, его улыбку и неотразимое обаяние, развеселый смех и чарующее лукавство в дивных глазах, его заботу и нежность, ласки и жар их общих ночей, только… Все это было где-то там, в таком далеком прошлом, что казалось, будто и вовсе происходило не с ней, а с каким-то другим, хоть и близким существом. Ива даже испугалась вначале этой внезапной пустоты, холодности, но быстро пришла в себя. Ведь на самом деле никакой пустоты не было. Было другое — осознание: все это действительно стало прошлым, пусть там и останется. Жизнь слишком интересна в каждом своем проявлении, чтобы в ней оставалось место для бесплодных мечтаний о том, что уже не нужно.
И Ива почему-то боялась подумать, что место одного кавалера теперь просто занял другой.
— Ну ладно, что дальше-то, Синекрылый? — Молчание, воцарившееся после речи Калли, никто не спешил нарушать. Только Грым решил по-своему — просто вернул друзей в практическое русло.
«Лирика кончилась», — усмехнулась про себя Ива, а Златко вновь полез в записи.
— Слушай, друг сердечный, а ты книгу-то полностью прочел, а? — Гаргулья почти зло уставилась на приятеля.
— Слушай, друг сердечный, а ты книгу-то полностью прочел, а? — Гаргулья почти зло уставилась на приятеля. — А то, может, там про опасности какие написано, а ты порциями по мере нашего продвижения читаешь, и мы попадем в передряги, когда их вполне можно избежать?
— А ты что, боишься трудностей? — рыкнул Бэррин. — Читал я, читал. И не один раз. Просто до мелочей все не помню. Но про опасности, можешь не сомневаться, сообщу заранее.
— Мы не ищем легких путей… — пробормотала травница. — Это надо выбить на дверях Университета.
Сказано было тихо, но услышали все. Златко даже оторвал светлый взор от страниц бесценного труда предка и с упреком посмотрел на знахарку. Во взгляде отчетливо читалось: «Предательница!» Ива сделала вид, что ничего не заметила. Однако чуть дернувшееся ушко Калли ясно указало — заметили все остальные.
— Так, — Бэррин тоже явно решил, что не обращать внимания будет дешевле, — теперь нам должна шагов через пятьсот попасться пещера. Вернее, вход в нее. Там можно будет заночевать. А потом уже и дальше двигать.
— По пещере? — деловито осведомился тролль.
— Да вроде.
— Не нравится мне это, — буркнула гаргулья.
Ива тоже неприкрыто содрогнулась. Златко сглотнул, вспомнив свои кошмары, и кивнул:
— Сначала да. А потом… там вроде в еще одну долину выползем.
— Именно выползем? — на этот раз удивился Грым.
— Нет, вроде там и на лошадях можно.
— Ну слава богам. Не хотелось бы их оставлять. — Тролль похлопал своего здоровенного — другой такую тушку просто не поднимет — жеребца по шее. Конь привычно попытался цапнуть хозяйскую лапу. Грым также привычно замахнулся, но руку не опустил, потому что строптивец фыркнул и отвернулся — кусать-то уже нечего. Друзья спрятали улыбки. — Хотя… иногда хочется.
Травница глянула на своего Лоренцо. Тот конечно же почувствовал это, изогнул шею еще более горделиво, — знахарка даже пожалела, что не может сейчас видеть выражение его морды. С некоторых пор самовлюбленность коня начала ее невероятно веселить.
— Ладно, тронули уже. — Грым долго не любил бездельничать в дороге.
На этот раз все послушались.
Через положенные пятьсот шагов — как уж их отсчитывал Златко, непонятно, что, впрочем, факта не меняет — вход в пещеру действительно обнаружился.
Юные чародеи по очереди заглянули в темный гостеприимный, как пасть волкодава, проход и поежились. Перед пещерой была достаточно удобная площадка, так что военный совет решили устроить именно там. Предметом обсуждения стала предстоящая ночевка: разбить лагерь здесь или немного проехаться в глубь пещеры. С одной стороны, день еще не кончился, хотя внутри скалы это вряд ли имело значение, маги и их скакуны пока еще не очень устали. С другой стороны, хотелось начать новое дело с утра, получше отдохнув.
— Мало ли что там за эти века завелось, — произнесла Дэй. — Возможно, понадобятся все силы на драку, а мы сейчас только на неторопливую езду и способны.
— К тому же неплохо озаботиться хотя бы подобием факелов, — поддержал ее эльф. — Магия — это, конечно, хорошо. И путь ею можно освещать, но лучше все же не тратить понапрасну силы.
И путь ею можно освещать, но лучше все же не тратить понапрасну силы. Как раз времени до заката хватит, чтобы поискать деревяшек.
— Ты думаешь, они тут есть? — скептически хмыкнула Ива, оглядывая скалистый пейзаж.
