— Да? — удивился Калли, бесцеремонно намекая на темные силы.
— Ну-у-у… Это да. Но… страшно было очень. Именно, что страшно. Жутко как-то…
Ива рассказала о том, что видела и слышала. Все тут же принялись гадать, что же это было. Только эльф стоял, глубоко задумавшись. Потом подошел поближе к травнице и спросил:
— Еще страшно?
Та кивнула.
— И крики слышишь?
Вновь кивок.
Светлый явно сосредоточился и сделал несколько мудреных жестов кистями, после чего выжидательно уставился на девушку.
— А сейчас?
Знахарка прислушалась к себе и миру.
И вдруг поняла, что ничего страшного уже не ощущает, наоборот, спокойно стало и даже как-то… будто жажда деятельности проснулась. Чародейка тут же радостно поведала об ощущениях.
— А что ты сделал, Калли? — жадно поинтересовалась она.
— Да нужно было раньше догадаться. Я думал, что меня не берет из-за того, что я эльф. Природная защита, мол, сильнее. И только сейчас сообразил, что по описанным Ивой ощущениям это больше похоже на воздействие не-живых существ.
— Нежити, что ли? — уточнила гаргулья.
— Скорее духов, призраков, неупокоенных душ. Или чего-то близкого к ним. По крайней мере, обладающего сходной магией. С призраками мы уже не раз сталкивались. Иве вообще с ними не везет. — Девушка зябко повела плечами и одновременно весьма энергично кивнула, мол, да, вот такая вот напасть. — Но тут мы их не наблюдаем. Все-таки, смею надеяться, мы в состоянии, увидев их, распознать, что это такое. А вот существа более высокого порядка, хоть и принадлежащие к нежити, вполне могут на глаза нам не показываться, но так воздействовать. Помимо всего прочего, это может быть и энергия, заряженная соответствующим образом. Я читал про такое. Но способ защиты во всех этих случаях простой: противоположная магия. Что противостоит Смерти? Жизнь. Вот я и колданул на Иву, использовав защиту Жизни. Взял универсальную — от всего. Нежить вроде зомби или личей она не остановит, зато превосходно воздействует на психику, да и многим заклинаниям магии Смерти сможет противостоять.
— Ну ты молодец, — хлопнул Светлого по плечу Златко. — Сможешь такую же на нас накинуть? Мне уже надоело слуховыми галлюцинациями страдать.
— Конечно, — улыбнулся эльф. — Только учтите, она не абсолютна, мне еще пока уровня не хватает. Да и от всего на свете даже в рамках одной стихии невозможно перестраховаться.
— Ну хоть что-то.
Какое-то время было потрачено на установление защиты, потом друзья двинулись дальше.
— Необычное все-таки ощущение от твоей магии, — задумчиво и даже слегка улыбаясь, произнесла Дэй. — Будто парного молока попила или в детство вернулась. Когда была абсолютная уверенность в том, что ты при родителях в безопасности. Давно уже ничего подобного не испытывала.
— Да, Жизнь — удивительное направление. Еще, наверное, тут сказывается то, что я эльф. Ведь я твердо могу сказать, что знаю, где находится непреступная твердыня, самое безопасное место на земле. Это Светлый Лес. — Синие очи Калли вдруг засияли, будто подсвеченные изнутри. — Никто без нашего позволения туда не войдет. И любая армия разобьется о его пределы. И звезды всегда будут хранить это самое прекрасное на свете место, наполняя его магией и светом. — Эльф немного помолчал. — Доподлинно известно, что нежить сама гибнет, стоит ей только вступить под сень самого крайнего из деревьев Лайомеехела… Возможно, это отражается на магии. У Ивы начинает оживать лес, стоит ей почувствовать зов Природы, а у меня рождается защита, дарящая иллюзию покоя и защищенности.
— А как вы думаете, почему на меня более всего подействовало? — робко спросила травница, про себя очень довольная характеристикой, которую дал ее магии Светлый.
— Проще простого, — не замедлил с ответом Калли. — У тебя самое уязвимое для Смерти направление. У Златко защита крепче всех, он у нас менталист. Тут, видишь ли, забавно проявляется магия Смерти в воздействии на разум и чувства. Так вот… у Златко направление его на защиту встает.
Тут, видишь ли, забавно проявляется магия Смерти в воздействии на разум и чувства. Так вот… у Златко направление его на защиту встает. А до Дэй и Грыма с их Боем еще достучаться надо. Дэй, правда, гаргулья. Считается, что они легче поддаются ментальным воздействиям, но ведь у нее амулет есть с сильной защитой от всего подобного. А у тебя и защиты нет, и амулета, и направление твое легко Смерти поддается.
— Но у нас же бляхи универа есть. Фей же говорил, что они могут защищать, в том числе и от ментального воздействия.
— Могут, но только до какого-то определенного момента и уровня.
— Думаешь?
— Угу.
Ива, закусив губу, внимательно посмотрела на приятеля, обдумывая все сказанное.
— Тогда понятно.
— Ну и хорошо.
— Хорошо, что мы так замечательно подобрались. У каждого свои достоинства. Пусть и слабости тоже разные.
— Я тоже уже думал о том, — кивнул Калли, — как мудро поступили основатели Университета, когда создали систему вот таких небольших групп.
Через некоторое время вновь стало холодать, и у Златко возникло ощущение, будто все это уже с ним происходило. Да и место это он посещает не в первый раз. Разве что факел теперь в руках у тролля, а голоса отступили перед магией Калли. Однако, несомненно, это была именно та пещера. А значит, цель их путешествия близко.
«Как вовремя-то Калли колданул», — подумал Бэррин, вспоминая свой сон. Совсем не хотелось испытывать те чувства еще раз.
— Уже скоро, — тихо произнес парень. И все поняли, о чем тот.
И вот наконец ход стал чуть расширяться, в какой-то момент превратившись в большой зал. Стены производили впечатление природной пещеры, которой ни разу не коснулась рука человека с инструментом. В центре находилось небольшое озеро.
Помня, что было во сне, Синекрылый стал озираться в поисках высокой худощавой фигуры в замшевом балахоне. Но никого не было.
— Здесь? — Калли, похоже, правильно истолковал странное выражение лица друга.
— Вроде…
Разгадка нашлась легко. На том самом месте, где во сне Бэррина стоял шаман, в камне была выбита могила, сверху засыпанная булыжниками. Не было ни плиты с именем, ни каких-либо иных знаков. Но все поняли, что здесь.
Во всем здесь ощущалось какое-то странное величие. Пещера с высокими сводами. Озеро, в котором вода никогда не движется, однако при этом прозрачна так, что видно абсолютно все. Камни вокруг… Все такое, каким это создала природа. И только булыжников на могиле явно коснулась рука каменотеса. «Интересно, кто хоронил шамана?» — с каким-то странным, отдающим цинизмом чувством подумала травница.
Друзья немного постояли около могилы, молча глядя на нее. О чем думал каждый из них, понять было сложно. Но сожалеть и сочувствовать они уже устали. В какой-то момент эмоции просто кончаются.
Вот и сейчас они молчали не потому, что отдавали дань погибшему или перебирали в памяти события прошлого, просто в этой тиши никому не хотелось говорить. И именно это суровое совершенство природы они почтили своим молчанием.
— Нет, конечно, все это очень хорошо, — наконец не выдержал тролль, — но дальше-то что?
— Да-да, — поддержала его гаргулья. — Вот дошли мы до могилы и что?
— Златко, открывай записки, — хихикнула Ива.
Все выжидающе уставились на Синекрылого, а тот пожал плечами.
— А я, если честно, не знаю, что дальше, — произнес он то, что все менее всего от него ожидали. И прежде, чем скорый на расправу Грым успел возмущенно взреветь, продолжил: — У Адриана написано, что когда он вошел в эту пещеру, Эзгио уже стоял вот тут, у озера. Будто ждал его. По крайней мере создавалось впечатление, что ему было известно.
