Самозванец

Вдруг опять прогремела пищаль. Один из стрельцов вылетел из седла, а лошадь его упала и начала биться прямо на дороге. Остальные пятеро закричали и, опустив бердыши, как пики, поскакали вперед.

— Разворачивай! — закричал я Ване, понимая, что у нас, наконец, появился шанс спастись.

Ваня сильно натянул правую вожжу и наша мохнатая лошаденка, коротко заржав, стала пятиться вместе с телегой, пытаясь развернуться на узкой дороге.

— Но, залетная! — отчаянно закричал парнишка, как только ей это удалось сделать, и подвода, прыгая по дорожным кочкам, затарахтела, увозя нас от занятого войной конвоя.

Сзади послышались крики. Я обернулся, подумав, что это по нашу душу, но стрельцов видно не было, и за нами пока никто не гнался. Скорее всего, там у них завязался бой с неведомым противником.

— Гони! Гони! — отчаянно кричал я, хотя Ваня и так от души хлестал кнутом бедную конягу.

Пронзительно скрипели несмазанные колесные оси, лошадь скакала, что есть силы, жаль только, они были слишком слабы. Если заварушка быстро кончится, то верховым стрельцам ничего не будет стоить нас догнать. Я понимал, что нам нужно что-то предпринимать, куда-нибудь свернуть, спрятаться, но дорога была одна, без развилок, и деваться с нее было некуда. На наше счастье, молодой лес скоро кончился, дорога пошла полями, но и здесь деваться нам пока было некуда.

Я уже окончательно пришел в себя, и теперь, когда появилась возможность хоть как-то защититься, решил проверить наличествующее оружие. Умница Ваня подошел к делу с пониманием, спрятал под сено все мое вооружение: шлем, кольчугу, саблю и два пистолета. К сожалению, оба они были разряжены. Упрекать в этом парнишку не стоило, он просто не знал, как с ними обращаться.

Что происходит сзади, было неизвестно. Мы отъехали от леса уже на полкилометра, а стрельцы так и не начали преследование. Подвода еще продолжала лихорадочно трястись по дороге, но лошаденка уже сбавила темп, такие скачки были не по ней. Погони за нами все не было. Я, пока была возможность, преодолевая слабость, облачился в свои доспехи и одновременно смотрел назад, ждал, когда покажутся преследователи. Что делать с одной саблей против хорошо вооруженных солдат, думать не стоило, в любом случае, просто так сдаваться не собирался.

Неожиданно для меня Ваня свернул в поле, на едва различимую в траве дорогу. Тряска сразу прекратилась, но и лошадь пошла заметно медленнее. Я посмотрел вперед, туда, куда мы теперь ехали. Сразу же за небольшим полем виднелись деревья. Это уже было изрядное укрытие, осталось только до него добраться.

— Но, милая! Но, залетная! — надрывался паренек, пытаясь взбодрить уставшую клячу.

О появившемся шансе спастись мы не обмолвились ни словом, скорее всего из суеверия. Медленно тянулись минуты. На основной дороге людей по-прежнему не было. Наша лошадь совсем перешла на шаг и ни на какие уговоры и угрозы кучера больше не реагировала.

Наконец мы добрались до первых деревьев, росших на конце поля. Судя по всему, нам попался вполне приличный перелесок. Ваня направил нашего одра прямо между близко стоящих берез. Сделал он это опрометчиво, подвода проделала еще пару десяток метров и застряла. Впрочем, это больше уже не имело никакого значения. Теперь мы оказались хоть как-то укрыты.

— Ну, вот и все, — сказал Ваня Кнут, соскакивая с облучка на землю. — Кажется, пронесло!

— Пронесло?! Не то слово! — согласился я, подумав, что еще, собственно, ничего не кончилось, и стрельцы найти нас тут смогут очень даже просто. Оставаться тут было нельзя ни в коем случае.

— Будем уходить дальше, — решил я, — ты распряги лошадь, пусть возвращается в конюшню, мы дальше пойдем пешком.

Ваня с сомнением на меня посмотрел. Переспросил:

— Пойдем? А ты, хозяин, сможешь идти?

— Постараюсь, — пообещал я, — что делать, как-нибудь поковыляю.

Мне уже немного лучше.

На самом деле чувствовал я себя отвратительно: кружилась голова, тошнило, руки и ноги были словно ватными. Пока Ваня распрягал и разнуздывал лошадь, я продолжал сидеть в повозке, собираясь с духом и силами перед пешим походом.

— Готово, — объявил рында и шлепнул освобожденную конягу ладонью по крупу, — можно идти.

Я осторожно спустился с телеги наземь и, стараясь уравновесить внутренний дискомфорт положением тела, сделал несколько первых шагов по густой траве.

— Хозяин! — заволновался паренек. — Ты не туда идешь! Там же стрельцы!

— Туда, — ответил я, — когда за тобой гонятся, всегда беги в ту сторону, где тебя не ждут.

— Боязно, вдруг увидят, — сказал он, пристраиваясь идти сбоку от меня, словно боялся, что я упаду.

— А ты смотри в оба, — посоветовал я, отвлекаясь на комаров, которые тотчас начали примериваться к моему потному от слабости лицу.

Мы медленно шли в ту же сторону, откуда только что приехали. Правда, теперь между нами и дорогой было засеянное рожью поле. День был не только жаркий, но и душный. Трава уже стала высокой, и когда мы выходили из-под деревьев на открытые места, пробираться через ее заросли удавалось с трудом. Моя одежда, шерстяной кафтан, кольчуга и высокий бухарский шлем были не лучшей экипировкой для такой прогулки, но выбирать не приходилось.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100