— Давайте, быстро, не тяните, — приказал нам с Ваней и решительно направился в главную избу постоялого двора.
— Он кто? — удивленно спросил меня рында, наблюдая за своеобразными действиями нового знакомого.
— Понятия не имею, первый раз его вижу.
— А чего это он? — задал паренек плохо сформулированный вопрос.
— Кто его знает, — пожал я плечами и направил лошадь к коновязи, — поживем — увидим.
— Кто его знает, — пожал я плечами и направил лошадь к коновязи, — поживем — увидим.
Пристроив лошадей, мы тоже пошли в заведение. Трактир при постоялом дворе оказался довольно чистым, с несколькими столами. За одним сидело четверо путников, они были в запыленной одежде, с загорелыми лицами. Я понял, что это владельцы лошадей, которых мы видели перед избой. Наш попутчик уже о чем-то договаривался с хозяином, указывал рукой на дверь и оживленно жестикулировал.
Я с порога поздоровался с присутствующими, перекрестился на икону в правом, красном углу и сел за ближний к дверям стол. Ваня примостился рядом.
— Идите сюда, тут лучше! — закричал нам попутчик и указал на стол возле входа во внутреннюю часть избы.
— Мне и здесь хорошо, — пробурчал я себе под нос и остался сидеть на месте.
— Говорят вам, идите сюда! — не унимался он.
Я махнул ему рукой, что нам и тут хорошо. Попутчик оставил хозяина, подскочил ко мне и вцепился в рукав камзола:
— Пошли туда! — горячо заговорил он, продолжая тянуть в сторону облюбованного им стола. — Ну, что ты упрямишься!
— Не хочу я идти туда, — оттолкнул я его руку, — нам и здесь хорошо!
— Ну, как знаешь! — неожиданно согласился он. — Здесь нравится сидеть, сиди. Подавай нам сюда! — крикнул он хозяину.
Тот повернулся к внутренним дверям. Я уже хотел его остановить, сделать заказ, но попутчик успокоил:
— Не нужно, я уже все заказал!
— Кому? — удивился я.
— Нам!
Мне уже приходилось сталкиваться с такого рода людьми.
Обычно их легче убить, чем обуздать. Шуму, бестолковости и простоты в них столько, что нормальному человеку разобраться с такими наглецами совершенно нереально. Они живут в каком-то своем мире, в лихорадочной поспешности и пленительном вакууме беспечности.
— Вот и хорошо, что ты нас угощаешь, — обрадовался я, — а то мне за обед заплатить нечем.
— Да брось ты врать! — уверенно сказал он. — Что я, не вижу, что ли, у тебя денег куры не клюют!
Хозяин со слугой принесли заказ, и теперь остановился возле стола и слушал наш диалог, не спеша ставить перед нами припасы.
— Чего ты видишь? — делано удивился я. — Откуда ты о моих деньгах знаешь? Мы с тобой даже не знакомы.
— Вот оно, что! — воскликнул он. — То-то я сразу подумал, что ты не наш, не русский человек! Как какой-то, не знаю что, над каждой копейкой трясешься!
— Какой есть, — сухо сказал я, — только кормить тебя на халяву не буду!
Слово «халява» он, самой собой, не знал, но понятие ему было близко и знакомо, потому он все правильно понял и заговорил другим тоном:
— Ладно, чего ты, в конце концов, скаредничаешь, нет денег, оставим седло.
— Какое еще седло? — не понял я. Никакого седла у него не было.
— А то, что у твоего мальчишки, на кобыле. Не велик гусь и так поездит!
— Почему это я должен без седла ездить? — удивился Ваня, глядя во все глаза на суетящееся и мельтешащее в глазах существо.
Однако попутчик, не обращая на него внимания, теперь вцепился в хозяина, вырывая у него из рук блюда с едой.
— Погодите, а кто платить будет! — закричал хозяин, с ужасом увидев, что гость уже вгрызается в копченую свиную ногу.
— Погодите, а кто платить будет! — закричал хозяин, с ужасом увидев, что гость уже вгрызается в копченую свиную ногу.
— Наливай, чего стоишь! — закричал тот слуге, так и стоящему с самого начала спектакля возле стола с глупым выражением на лице.
— Я тебе налью! — взвыл хозяин. Он схватил свиную ногу и попытался вырвать ее из рук необузданного гостя.
Тот неожиданно легко ногу отпустил, но тотчас вырвал у слуги жбан с каким-то напитком и присосался к нему как пиявка.
— Что же это такое делается! — вопил трактирщик, апеллируя и к нам с Ваней, и к остальным гостям, которые покатывались со смеху, наблюдая бесплатный спектакль. — Гоните его отсюда в шею! — крикнул он выглядывающим в зал слугам.
На его призыв из внутренней части избы вышли два похожих друг на друга, как близнецы, одинаково сонных мужика. Оба были с припухшими со сна глазами и пухом в кудрявых головах. Они неспешно подошли к нашему столу и безо всякого выражения глядели на допивающего напиток гостя.
— Ну, что вы, ироды, стоите! — набросился на них хозяин. — Гоните его в шею!
Мужики синхронно взмахнули кулаками, и керамическая посудина, бывшая в руках гостя, полетела на пол, где с треском раскололась на части. Сам же попутчик вытер рукавом лоснящиеся от свиного жира губы, и как ни в чем не бывало, направился к выходу.
Хозяин взвыл и начал ругать и близнецов, и индифферентного слугу, и свою проклятую долю.
— Иди, посмотри, как бы он у нас лошадей не увел, — попросил я Ваню. Он мигом выскочил на улицу, а я, как только в стенаниях трактирщика образовалась пауза, поспешно сделал заказ.