Лис сплюнул от досады, открывая поддон и высыпая в шкатулку точные копии герцогских украшений и драгоценностей.
— «Ну! И шо с этим куркулем прикажешь делать?» — негодуя, поинтересовался Сергей.
— «Надо забрать дубликатор», — сквозь сон передал я.
— «Капитан, с тобой все ясно. Вопросов больше не имею. Щас мы сдернем дубликатор, а утром Ллевелин прикажет перерыть все вверх дном, ища, куда же это его любимая шкатулочка запропастилась. Первыми, кого по этому поводу потянут на дыбу, будут стражники. Те, на трезвую голову порывшись в своих чердаках, вспомнят, что никого посторонних, кроме нас с Сабрейном, поблизости не было. То есть, может быть, конечно, были, но они не видели. А теперь угадай с трех раз, что дальше будет с нами?»
Догадываться отчего?то не хотелось. Обычно от картин, нарисованных воображением на эту тему, плохо спалось по ночам.
— «Ладно, сэр, отсыпайся, — пожалел меня Лис. — Сейчас чего?нибудь придумаю. — Он начал оглядываться в поисках этого самого «чего?нибудь». — «Спи, Капитан, толку от тебя сейчас, шо от морского котика при ловле летучих мышей».
Я поспешил повиноваться. Сквозь подступающий сон по не выключенной Лисом связи до меня доносилась удалая песнь Сабрейна и слова моего друга, отнюдь не касавшиеся художественной ценности исполняемого произведения: «Отлично! Я пошел!» Не знаю уж, приснилась ли мне перебранка Лиса с караульным, засевшем в том самом месте, где бесстрашный ниндзя подстерегал свою жертву, — Лис требовал освободить помещение, караульный не соглашался ни в какую. Потом откуда?то до меня доплыл гневный окрик Лиса: «Сабрейн! Где тебя, черт побери, носит? Сэр Магэран уже обыскался…» Больше я не помнил ничего.
— Вставайте, граф, рассвет уже полощется! — приветствовал меня Лис дежурной цитатой, немилосердно пиная в бок.
— А? Что? — Я вскинулся, поднимаясь на локте и пытаясь открыть глаза.
— Ну, шо «а», то «а». Я только хотел уточнить: мы сегодня планируем куда?то ехать, или же отпуск на зеленых холмах Англии продолжается?
— Ты о чем? — вяло спросил я, все еще не находя разумного объяснения собственному пробуждению.
— Он еще спрашивает! — возмутился Лис, невзирая на вчерашние похождения и ночное бдение под кровлей Ллевелиновых покоев, выглядевший вполне бодро. — Морда аристокрачья, вставай быстро! Ты шо, забыл, что нам за первосвященником тащиться? Там этот ваш преподобный Эмерик на болотах уже небось воет, шо та собака Баскервилей без овсянки, а мы ему никак почетный караул трех сортов войск подогнать не можемь Давай поднимайся, не заставляй примаса ждать!
Стеная и охая, я начал вылезать из?под шкур, за время ночного сна ставших мне близкими, точно моя собственная кожа. Немилосердный Рейнар, очевидно подозревавший, что без его окриков я вновь завалюсь спать, вещал громогласно, как утреннее радио.
— Погода солнечная, осадков не предвидится, направление ветра юго?восточное… — в отличие от радио выключить его не представлялось никакой возможности.
— А где Годвин? — поинтересовался я, делая слабую попытку нащупать свою одежду.
— Я послал его за опохмелином, — бодро отозвался Лис, на секунду прерывая метеосводку. — Давление атмосферного столба на некоторые отдельно взятые головы явно повышенное.
Я слабо застонал. Отогнать навязчивый кошмар было нереально.
— Кстати, Лис, — спросил я, наконец беря себя в руки, находя штаны и обретая утерянную, казалось, навсегда, способность внятно изъяснять свои мысли. — Мне приснилось, или со шкатулкой Оберона вышел швах?
— Какой там приснилось?! — возмутился Сергей. — Этот грязный койот, этот лось почтовый, этот фуцик попуканный сдублировал в нем всю свою голду и прочую радость ростовщика. Ну ничего, думаю, я его ужучил.
— Господи, что ты с ним сделал? — переполошился я.
— Ровным счетом ничего. Ну надо же было объяснить проклятому феодалу, шо просто так для частного обогащения отдельно взятых Стражей Севера, шоб ему в следующем рождении караулить земную ось на полярной шапке, такие вещи не дарятся.
— И ты?.. — с замиранием сердца спросил я.
— Ну, я взял…
В это миг дверь открылась, и Годвин, волокущий в одной руке кожаное ведро с водой, а в другой булькающую флягу, нерешительно переступил порог.
— Ладно, после договорим, — отмахнулся я, нетерпеливо протягивая руки к спасительной емкости. — Распорядись пока запрячь коней да засыпать в переметные сумы овса на дорогу.
— Да уж голодными не оставлю.
Лис вышел из спальни, и оруженосец, вопросительно глядящий на то, как содержимое сосуда перекачивается мне в горло, нерешительно поинтересовался:
— Будете умываться, сэр?
Спустя примерно полчаса мы с Годвином уже во всеоружии спустились во двор замка. Там у взнузданных и оседланных коней нас поджидал Лис, оживленно беседуя с коллегами, так же, судя по снаряжению, готовыми тронуться в путь. Жестикуляция моего друга была явным признаком того, что тема разговора тревожила его не на шутку.
— Ну хорошо, — услышал я конец беседы, — значит, все разъехались, кто вскрытие делать будет? Выходит, зря мы весь этот «цирк с конями» устраивали?
Насколько я мог понять, речь шла о необходимости вновь открыть шкатулку и об отъезде всей имевшейся в наличии агентуры из Кэрфортина. Я подошел и поклонился.
Я подошел и поклонился.
— Уезжаете?
— Как видишь, — вздохнул Магэран. — Ты словно в воду глядел: чуть свет Ллевелин вызвал нас к себе и велел отправляться за Гвиневерой. А чтобы мы или же она вместе с нами случайно не заблудились по дороге, их светлость выделил еще десяток головорезов в сопровождение. Ладно, — он махнул рукой, — выкрутимся.
— Тише, — шикнул Сабрейн, — вон он сам идет. Действительно, Ллевелин широким шагом пересекал двор, двигаясь в нашем направлении.
— Принесла нелегкая, — буркнул Магэран, слегка пришпоривая коня. — Обойдемся без последнего «прости». До встречи в Камелоте.
— Даст бог, раньше. — Я помахал вслед удаляющимся всадникам.
— А, Торвальд, ты еще здесь? — Ллевелин, казалось, не заметил неучтивости наших новых соратников, а возможно, и самого их присутствия. — Рад, что ты еще не уехал. — Он положил руку мне на плечо. — Вот вышел пожелать тебе доброго пути. — Герцог замолчал, очевидно, осознавая нелепость собственных слов. Мое невольное удивление было тому прямым свидетельством. — Послушай, — Страж Севера понизил голос так, чтобы быть слышным лишь мне, — этот твой подарок, — он замялся, не находя слов, — это сокровище… В общем, не стоит о нем говорить никому. Вокруг очень много завистников.
— Эта шкатулка сотворена могуществом Оберона, — торжественно изрек я, — и она ни при каких обстоятельствах не изменит своему господину.
— Вот?вот, — не замедлил отметиться Лис. — Как только она истинному хозяину понадобится, он ее тут же и изымет.
— Возвращайтесь скорее! — Ллевелин похлопал Мавра по холке. — Если я выступлю из Кэрфортина, полагаю, вам не составит труда отыскать меня на марше.
— Куда ж ты от нас денешься, голуба! — беззвучно обнадежил его мой напарник. — Мы с тобою до Круглого Стола будем неразлучны, как до гробовой доски, шо тот рыцарь со своей прекрасной дамой.
— Непременно, сэр, — поклонился я. — Но время отправляться в путь. — Я вскочил в седло. — До встречи, милорд! Лис, расскажи, будь добр, что ж ты все?таки учудил, что Ллевелина так и распирает от желания поделиться с ближним своей радостью?
