Я усмехнулся. Пожалуй, действительно нужно было быть с приветом, чтобы лететь в гости к моей милой родственнице. Но тут уж, как говорится, ничего не попишешь.
* * *
Ее величество владетельная королева Лендис не кривила душой, говоря о том, что будет рада меня видеть. Когда вечером проведенный Годвином к воротам ее замка я протрубил в рог, требуя опустить мост, она буквально сияла, благосклонно отвечая на мои приветствия, словно лишь совсем недавно мы расстались с ней лучшими друзьями и нынче вновь договорились встретиться за «чашечкой чая».
Когда вечером проведенный Годвином к воротам ее замка я протрубил в рог, требуя опустить мост, она буквально сияла, благосклонно отвечая на мои приветствия, словно лишь совсем недавно мы расстались с ней лучшими друзьями и нынче вновь договорились встретиться за «чашечкой чая».
— Я знала, мой дорогой, что ты пожалуешь сюда, но и подумать не могла, что так быстро. А что за прелестный мальчуган сопровождает тебя? Ты завел дружбу с друидами? — улыбаясь, щебетала она, и не знай я, сколь хладнокровно эта очаровательная женщина способна обрекать на гибель своих врагов, я бы, может, пленился ее милой непосредственностью.
— Я Годвин, овидд, — гордо расправляя плечи, произнес подросток.
Собственно говоря, в этом никто не сомневался. Зеленый балахон моего проводника вполне ясно обозначал его социальный статус. Но, видит бог, за те дни, которые он провел в нашем обществе, в облике подростка появилось нечто новое, прежде, во всяком случае, в общении с нами не проявлявшееся. Вот этот самый рыцарственный гонор.
— Овидд? Ну конечно же, — не убирая с лица улыбки, произнесла королева. — Тогда мне понятно, как тебе удалось так быстро проведать о пленении нашего друга и добраться сюда. Полагаю, ты не думаешь, что я хочу причинить вам зло? Мы ведь друзья, не так ли?
— Мой брат Эстольд тоже ходил в твоих друзьях, — кланяясь в ответ, произнес я. — Это не помешало тебе наложить на него заклинание неподвижности в самый ответственный момент боя.
— Да, — печально согласилась Лендис. — В тот самый миг, когда, зарубив телохранителей моего мужа, он рвался к шатру, где я находилась. Тебе не хуже меня известен яростный нрав нашего брата. Никто не вправе осудить меня за то, что я испугалась и, не желая угодить под его меч, спасалась единственно возможным для меня способом. Но ведь не я нанесла Эстольду смертельный удар. Поверь, если бы не этот злосчастный оруженосец моего мужа, я бы пленила Эстольда, и под моей защитой он был бы вне опасности. Увы, воля небес выше нашей воли, но я отреклась от мести за Шнека, пораженного стрелой Лиса. Полагаю, и ты не должен держать на меня зла за печальный исход злополучного боя, во время которого я потеряла и мужа, и, — она горько вздохнула, — брата.
Мне ничего не оставалось, как про себя наградить дорогую кузину аплодисментами. Воистину, все обстояло почти что так, как о том говорила Лендис. Поймать ее на откровенной лжи даже мне, ее «погибшему брату Эстольду», было невозможно. Не знай я, какую роль в той войне играло это хрупкое очаровательное создание, — с радостью поверил бы каждому ее слову. Однако я прекрасно помнил, что Шнек был лишь марионеткой в этих нежных руках и что зеленоглазая красавица отлично знала о готовящемся нападении и в нужный момент весьма успешно вывела из игры две ставшие чересчур опасными фигуры. Причем не ударив для этого и пальцем о палец. Но внешне все обстояло именно так, как о том рассказывала Лендис. Впрочем, к чему ворошить былое?
— Да, Рейнар рассказывал мне. Все так и было. Я не желаю мести и, как тебе известно, именно мой голос склонил Артура оставить тебе венец Каледонии.
— Торвальд, конечно же, я помню об этом. И о том, что, видимо, по великой скромности своей ты умалчиваешь. Я говорю о смерти Ангуса.
— Это был честный бой.
— Не сомневаюсь. Но оставим это. Вы с Рейнаром мои гости. Сейчас мы отужинаем, а завтра с утра у нас будет очаровательная прогулка, где мы с тобой и поговорим. — Она мило улыбнулась и подала мне руку, требуя сопровождать ее в пиршественную залу. Я принял ее пальчики в свою ладонь и услышал явственный вздох облегчения, вырвавшийся у двух дюжин стражников, с молчаливым вниманием наблюдавших встречу родственников. Ни секунды не сомневаюсь, что, пойди наш разговор в других тонах, позволь я себе неосторожное движение, и вся эта крепкорукая орава ринулась бы на нас с Годвином.
Причем отнюдь не с целью заполучить автограф.
* * *
Утренняя прогулка, как и обещала королева, была очаровательна. Особенно мило смотрелись полторы сотни всадников эскорта, окружавшие Лендис широким кольцом, да и гордые таны, державшиеся небольшой, но весьма живописной толпой за нашими спинами, тоже не портили общей прелести картины. Мы ехали не торопя коней, с неподдельным вниманием разглядывая ландшафты, демонстрируемые ее величеством с такой гордостью, как будто она самолично принимала участие в их сотворении или уж, во всяком случае, консультировала Всевышнего, где лучше разместить скалу и как изящнее сбросить с нее водопад, сияющий радужными брызгами, словно волшебным светом припрятанных под его струями сокровищ.
— Я слышала, вы теперь в большом фаворе у герцога Ллевелина, — словно невзначай бросила королева, искоса глядя на меня в надежде понять, что на самом деле творится в голове у собеседника.
— Я был с Ллевелином во время его похода на Палладон, если ты это хотела узнать, — пожал плечами я, активизируя связь. — А до этого сражался в бастиде, что напротив Кэрфортина. Не думаю, чтобы это слишком приблизило меня к герцогу, но мы оба рыцари Круглого Стола, и сегодня вокруг него собираются все те, кому дорого дело Артура.
— Браво, — усмехнулась Лендис, — благородный сэр Topвальд Пламенный Меч, ничего другого я и не ожидала услышать от тебя. Но клянусь всеми тридцатью тремя островами Оркнеи, что если бы вашему королю удалось сейчас освободиться от чар Морганы и узнать, каково на деле коварство Ллевелина, он велел бы рвать его конями, а может быть, специально для него придумал что?нибудь похуже.
— О чем ты? — с притворной суровостью возмутился я. Не то что у меня были какие?то опасения по поводу Стража Севера, но все же маленький пергамент с частью подложного пророчества дамокловым мечом висел над моим добрым отношением к храброму герцогу. В любом случае стоило казаться менее осведомленными, чем мы были на самом деле, вернее, увы, еще менее осведомленными.
— Ллевелин — хитрая лиса, — начала королева. — Он всех обвел вокруг пальца. Даже меня. И этого я ему никогда не прощу. Когда король Артур отправился воевать в Арморику, именно Ллевелин подбивал Мордреда к мятежу. И он же первым послал известие сыну Утера об измене. Ллевелин обещал Мордреду подмогу, если тот будет сражаться у Адрианова вала. И он помог мне связаться с Мордредом, заключив с ним и со мной тройственный союз. Именно он открыл мне путь на Палладон и поведал, как взять крепость короля Дьюэра. Чтобы в момент прихода Артура оправдать свое стояние в Кэрфортине, мы договорились, что я пошлю часть войск на злосчастную бастиду, которую вы обороняли с таким рвением. Знай я, что ты сражаешься под знаменами Ллевелина, конечно же, предупредила бы о таком подвохе. Но я об этом проведала лишь к концу следующего дня, когда отряд принца Ангуса был отбит с позором.
