— «Не, ну каков!» — гордо заявил Лис. — «Бац?бац, и в дамки! Дрожать, бояться, деньги не прятать! Не как?нибудь кто, а ваше величество Годвин — великий и ужасный».
— Но сын короля?медведя… — едва смогла произнести все еще не пришедшая в себя фея Моргана, — ведь это же Мордред?!
— Несомненно, моя дорогая, — кивнул Каранток. — Но дело в том, что Годвин тоже его сын. До своей женитьбы на Гвиневере Артур был женат на дочери графа Севена — Лизонере. Я сам благословил их брак.
— Ты, Мерлин?!
— Да. Несчастная умерла родами.
— «Слушай, это не Мерлин, а какой?то именной пестун семейства Пендрагонов! Интересно, кого из этой семейки он еще вскормил своей волосатой грудью?»
— «Я думаю, хватит и этих».
— Ваше высокопреосвященство. — Моргана не желая сдаваться, апеллировала к Эмерику. Такого хода от нее не ожидал никто. В первую очередь сам архиепископ. — Может ли считаться законным брак, освященный магом и друидом?
— «Ой?ей?ей! Можно подумать, можно подумать! Ее Мордред сильно законный!»
— «Из двух незаконных — Мордред старший».
— Может, — после недолгого раздумья заявил примас Британии, вернув в состояние полного обалдения тех, кто из него только начал выходить.
— «Слу?ушай, а нам, часом, Эмерика в Зачарованном лесу не подменили? Шо это у него за левый уклонизм? Прямо не епископ, а перекрашенный друид!»
— Любовь есть чувство богоугодное. Браки устраиваются на небесах, а стало быть, бессмысленно говорить, что тот или иной обряд, если он был совершен, более свят, чем другой. Мне известно о женитьбе Артура и Лизонеры, хотя король и старался хранить ее в секрете. Так что и в тебе, Мордред, и в тебе, Годвин, одинаково течет королевская кровь. Но если Артуру было угодно завещать свой венец Годвину… Церковь с радостью признает его королем.
— «Понятное дело, с радостью», — хмыкнул Лис. — «Отлучение?то с Мордреда еще не снято».
— Бывшего овидда?! — возмутилась Моргана.
— Не тебе говорить об этом, фея! Это наше дело, Церкви и Годвина!
— Мой король, — Лендис, по?прежнему стоявшая рядом с юным Пендрагоном, вложила свои руки в его ладони, — примите мою верность и со мной верность всей Каледонии и Горры.
— Принимаю, — прошептал Годвин. — Встаньте, милая королева.
— Вот так дела! — услышал я голос Кархейна. — Годвин, — он подошел к оруженосцу, придавленному нежданно навалившимся величием, — прости. Мой король! — Он преклонил колено и протянул свой меч рукоятью вперед. — Примите мою верность. И хотя я не могу прибавить к своей верности верность даже одного подданного, присягаю, что моя будет неколебима.
— И моя тоже, — подошел к Годвину Констан. — Хотя я лишь недавно стал рыцарем и не могу считать себя равным присутствующим здесь, присягаю и отдаю тебе свою верность. — Он встал на колено и протянул меч.
— Прах тебя подери! — взревел сэр Борс. — Ты — настоящий Пендрагон! Прими и наши мечи, король Годвин!
Мечи Магэрана и Сабрейна последовали за клинками королей Арморики, и с каждым новым эфесом, возвращаемым в руки коленопреклоненного рыцаря, все темнее становилось лицо Морганы и все задумчивее — лицо Ллевелина.
— За себя и за королевства Камбрия и Нортанумбрия присягаю тебе, король Годвин, — медленно произнес Ллевелин, преклоняя колено. — И лорды этих королевств присягают тебе. Прости мне подлог, дорогой племянник. Он был продиктован не жаждой власти, а лишь опасением, что королевство достанется тому, кто недостоин наследовать венец Пендрагонов. — Он говорил, взвешивая каждое слово так, словно боялся недосказать или сказать лишнее.
— «Ловко съехал с базара», — вставил Лис. — «Неплохое решение для того, кто находится между молотом и наковальней».
— Встаньте, король Ллевелин. Я верю вам. — Годвин поднял дядю с колен.
— «Ты ба! Наш ботаник уже научился вести большой политик! Врет и не краснеет».
— А вы, сэр Торвальд, — язвительно процедила Моргана. — Отчего не присягаете вы? Разве честь, оказанная вашему оруженосцу, не радует вас?
— Увы, — развел руками я. — Конечно, я рад за Годвина. Прошу прощения, за короля Годвина. И, конечно же, мой меч всегда будет верен ему до того часа, пока я не покину этот мир.
— Как, Торвальд, неужто и ты решил заделаться монахом? — удивленно уставился на меня Борс.
— О нет. Монастырь не для меня. Помните, в пророчестве есть строка. «Ушедшие вернутся ради вести»? Вы полагали, что речь идет о лордах Камелота, вернувшихся в эти стены ради вести о новом короле. Однако речь идет о нас с Рейнаром, ушедших в туманное Туле и возвращенных сюда высшими силами, чтобы принести весть об истинном короле. Не так ли, Мерлин?
— Можно сказать и так.
— Я не верю вам, — мрачно изрекла Моргана.
Не так ли, Мерлин?
— Можно сказать и так.
— Я не верю вам, — мрачно изрекла Моргана. — Ни я, ни Мордред, никто из наших вассалов не принесет ему присягу. — Они развернулись и зашагали прочь из зала.
* * *
— Да ты не волнуйся, Торвальд, — ехавший рядом со мной Борс оглянулся на юного короля, — мы за ним присмотрим. В обиду не дадим! Да он и сам не промах. Еще лет пять, и всех нас поучать будет.
Мое заявление о цели прихода и необходимости срочной эвакуации, безусловно, произвело на лордов Камелота должное впечатление, однако не большее, чем любая из новостей, услышанных ими той ночью. Чудеса здесь были обычным делом, почти как еда и сон. Стоило ли удивляться очередному чуду?
Сейчас мы ехали по Британии, неся населению имя нового короля, провожая в монастырь сэра Ланселота и нас к камере перехода.
— Знаешь что, — продолжил Борс, пребывавший в самом радужном расположении духа, — вчера получил письмо от супруги Персиваля. Она просит принять его сына пажом. Я вот что подумал: возьму?ка пергамент, порежу на три части и велю написать на нем те строки пророчества, которые были у меня, у Галахада и у отца мальчишки. Расскажу ему всю эту историю да оставлю их на память, чтобы он детям своим поведал, а те — своим.
— Хорошая мысль, — похвалил я.
— «Оч?чень хорошая», — хмыкнул на канале связи Лис. — «Спасибо сэру Борсу за наш безоблачный отпуск».
* * *
До камеры перехода нас провожали Магэран и Сабрейн, вызвавшиеся подтвердить чудесное исчезновение и уберечь камеру перехода от лишних глаз.
— Но вы ж присмотрите, — вновь упрашивал я коллег.
— Да не волнуйся, все будет хорошо!
— «Капитан, пошли! Долгие проводы — лишние слезы. Камера уже открыта!»
— До встречи в иных мирах!
Блокирующая плита с тихим шипением начала закрываться за нашими спинами.
— «Ну что, поехали?»
Мы с Лисом вошли в помещение камеры перехода, и тут с потолка резервуара, маскировавшего камеру, хлынул поток воды, спеша вновь оживить эльфийский ручей.
— Какая сволочь включила воду?! — заорал Лис, в броске нажимая кнопку, закрывающую шлюз.
— Хе?хе! Хе?хе?хе! — было последнее, что услышали мы в этом мире.
Эпилог
По возвращении ко двору государей да отдадут они верный отчет о своих похождениях королю и начальникам под опасением исключения из рыцарства, даже и тогда, когда этот отчет не послужит им в пользу.
Преславный устав честного рыцарства
Крошка брауни щелкнул пальчиками, на расстоянии гася огонь под вскипающим кофе.
— Милорд, — он почтительно склонил голову, — вы просили вызвать энца Сергея Лисиченко, эсквайра. Смею доложить, он ждет вас,
