— «Ну и что?» — поинтересовался я, не совсем понимая, к чему клонит напарник, расхваливая это чудо иноземной, вернее, иномирной техники.
— «А вот что!» — радостно заявил Лис. — «Мы кладем в дубликатор копии пергаментов Персиваля, Галахада и Ворса, а ты передаешь их герцогу, утверждая, что именно в таком виде тебе вручил их этот сэр Агропром. Или как там его?»
— «Аграмар», — машинально поправил я.
— «Один хрен! Шо он уже тебе при этом наплел, думаю, ты сам сочинишь, у тебя это хорошо получается. Потом ты отзовешь Ллевелина в сторонку, вручишь ему копию фрагмента Лионеля, ну и напоешь что?нибудь на тему «Без тебя мне не прожить и дня, только ты каждую минуту».»
— «Ну, предположим», — согласился я. — «Что дальше?»
— «А дальше больше!» — обнадежил Рейнар. — «Посуди сам, Ллевелину куда?нибудь понадобится положить такой ценный подарок. Думаю, после того как завтра утром ты раскатаешь ихнего прынца, у Ллеви к тебе будут особо нежные отношения и наверняка он не заподозрит своего бравого защитника в каком?либо подвохе. Теперь смотрим: у Ллевелина будет иметься такой себе портативный сейф, причем роскошной работы.
Теперь смотрим: у Ллевелина будет иметься такой себе портативный сейф, причем роскошной работы. Он будет уверен, что никто, кроме него, этот сейф открыть не в силах. При этом в дубликаторе уже будут лежать, так сказать, три ценных вклада. Как ты полагаешь, высок шанс, что он и остальные имеющиеся части пророчества пожелает хранить в том же месте?»
— «Я бы сказал пятьдесят на пятьдесят».
— «Ты пошлый скептик! Пятьдесят один на сорок девять! С такими шансами можно играть. Если Ллевелин положит свои фрагменты пергамента в дубликатор, наша задача будет только в нужное время запустить машинку, а потом скрытно сфеодалить оригиналы, оставив герцогу на память молекулярные подделки. Но это, как ты сам понимаешь, уже дело техники. Ладно, твоя задача — завтра уделать прынца. Ты уж выспись перед боем. А то снова проснешься к двенадцатому раунду. Все! Отбой связи, спокойной ночи».
* * *
Утром главная площадь Эборака была аккуратно вычищена и огорожена со всех сторон для проведения судебного поединка. С самого рассвета герольд Ланселота с парой своих помощников?персевантов объезжал боевые порядки расквартированной в предместьях армии, громогласно вещая о предстоящей схватке сэра Торвальда герцога Инистора и сэра Эгведа принца Гвиннеда, оспаривающих честное имя герцога Ллевелина. Все желающие призывались стать свидетелями разрешения спора, дабы в дальнейшем следовать решению Божьего суда.
Толпа, собравшаяся вокруг ристалища, возбужденно гудела, радуясь предстоящему зрелищу и обсуждая шансы поединщиков. Валлийцы стояли за своего принца, британцы не сомневались в моей победе, галлы и воины Арморики, не встречавшие в большинстве своем ни меня, ни Эгведа аб Мардока на полях сражений, крутили головами, поддакивая и тем и другим, радостно подливая масла в огонь вспыхивающих то здесь, то там ссор. Наконец трубачи, ждавшие лишь приказа герольда, выдохнули в медь своих звонких горнов сигнал, требующий тишины и внимания. Вслед за этим на ристалище выехали рыцари, оспаривающие истинность своих слов силою оружия и Господнего благоволения.
— Сэр Эгвед аб Мардок принц Гвиннед, — огласил персевант, стоявший у дальнего конца поля, с той стороны, откуда выезжал мой противник. — Его герб: в золотом поле черный атакующий сокол.
— Сэр Торвальд аб Бьерн, — его собрат провозгласил мое имя, едва лишь стих голос первого персеванта. — Сиятельный герцог Инистор. Его герб: в лазоревом поле идущий осматривающийся леопардовый лев.
Мы выехали на поле, поднимая вверх копья, приветствуя друг друга и собравшихся свидетелей поединка.
— Оба рыцаря, — выкрикнул герольд, лишь только его помощники закончили наше представление, — выбрали себе оружие: копье, секиру и меч. — Он повернулся к Ланселоту, гарцевавшему чуть поодаль на рыжем испанском жеребце: — Мой повелитель, позволите начинать?
— Желают ли рыцари уладить дело миром? — выкрикнул король Беноика.
Наши копья склонились, что было ясным ответом на его слова.
— Начинайте! — кивнул Ланселот.
Герольд опустил свой жезл, трубачи огласили округу сигналом атаки, и мы погнали коней друг на друга.
Бой на копьях во времена короля Артура совсем не то же самое, что, скажем, во времена Бертрана дю Геклена. Любимый кинематографистами Европы и Арморики таранный удар, рыцарские копья с траппами и щитками, нагрудные крючки и седла с высокими спинками, в которых рыцарь не сидел, а фактически стоял, во времена Круглого Стола выглядели примерно так же, как автоматическая винтовка в эпоху аркебуз. Бойцы съезжались посреди поля, пытаясь, тыча вперед копьем, мало чем отличающимся от пехотного, привести друг друга в полную негодность.
Так было и на этот раз. Мы съехались, ударили по щитам и закружились в странном танце, норовя всадить острие копья в незащищенную часть тела.
Так было и на этот раз. Мы съехались, ударили по щитам и закружились в странном танце, норовя всадить острие копья в незащищенную часть тела. Занятие в высшей мере бессмысленное. Противник и желал бы, не смог пробить мою кольчугу, а мне он и вовсе нужен был живым. Минуты три мы кружились по старому колизею, атакуя и подставляя щит под удары противника. Три минуты — почти ничего, если смотреть со стороны, и более чем достаточно, когда по тебе бьет человек, большую часть жизни только этим и занимавшийся. Такая схватка, пожалуй, могла затянуться надолго, но я наконец?то дождался нужного мне действия сэра Эгведа.
Слегка опустив верхнюю кромку щита, я расслабил руку, демонстрируя, что от сильных ударов она онемела и почти не слушается, чем в ту же секунду поспешил воспользоваться мой понятливый недруг. Слава богу, он был достаточно опытен, чтобы видеть оплошности соперника, но все же не настолько, чтобы распознавать в них уловки. Копье принца Гвиннеда прошло над верхним краем щита, метя мне в грудь. Я чуть отстранился, пропуская острие подмышкой и прижимая его к корпусу. В тот же миг кромка щита прошла резко вверх, я отклонился в седле назад, и копье Эгведа аб Мардока, кувыркаясь в воздухе, отлетело далеко в сторону.
— О?о?о?о!!! — взревели зрители.
Принц Гвиннед покачнулся в седле, пытаясь вновь обрести равновесие, но таранный удар Мавра заставил коня моего оппонента оступиться, присев на задние ноги, а его самого вылететь из седла.
— А?ой! А?ой! — ликовали свидетели судебного поединка, радуясь столь ловкому маневру. Пожалуй, будь сейчас на месте валлийца я, они ликовали бы не меньше.
Сэр Эгвед резво подскочил на ноги и поднял вверх руку, требуя у оруженосца немедля сменить оружие. Из?за ограждения ристалища вылетела секира, и он ловко поймал ее на лету. Браво, браво! Я не спеша повернул коня и, поглядев через плечо на приготовившегося к моей атаке принца, легкой рысью погнал Мавра в «правый угол», туда, где ждали меня Лис, Годвин и группа поддержки из отряда Ллевелина.
Публика по достоинству оценила этот жест. В сущности, я мог и не дожидаться ни того, чтобы сэр Эгвед поднялся на ноги, ни уж тем более, пока он вновь возьмет оружие. Да и атаковать копьем пехотинца, пусть даже и вооруженного, для опытного бойца дело немудрящее. Но шоу должно продолжаться, как пел когда?то Фредди Меркьюри, мир праху его, а стало быть, я дал полную возможность противнику прийти в себя, сорвав при этом очередную порцию аплодисментов даже среди упрямых валлийцев.
