К неудовольствию королевы, скрепя сердце признавшей вассальную зависимость Горры от Британии, Артур освободил тана Хеттенов и поставил их примирение одним из условий мирного договора. Замысел его был понятен. Пока Ангус, обязанный своей свободой и положением королю бриттов, был вблизи от трона Каледонии, Лендис, чувствуя его дыхание у себя за спиной, не могла вести себя чересчур самостоятельно. Но волчья верность — до первого леса.
А такая одаренная особа, как моя кузина, умела находить убедительные доводы и для друзей, и для недругов. События последних дней были тому ярким доказательством. Что же касается принца Ангуса, то нынче он был во всеоружии, и у него оставались ко мне неоплаченные счета.
Погруженный в воспоминания, я болтался в запряженной волами повозке, мучительно пытаясь заснуть, с грустью понимая, что до изобретения нормальной упряжи с подвижным дышлом осталось еще века три?четыре, а стало быть, попытки мои обречены на неудачу. Утренняя сырость забиралась под кожаный полог, заставляя плотнее заворачиваться в теплый дорожный плащ, но даже его первоклассная шерсть уже не спасала от крадущейся простуды. Повозка была загружена ростовыми пехотными щитами и кольями, которыми эти щиты подпирались при обороне, чтобы освободить руки пехоте. Снаряжение подпрыгивало и грохотало на каждой кочке, также не прибавляя спокойствия моему сну. Однако это было лучшее, что мог предложить сейчас герцог Ллевелин, и я думаю, никто бы попросту не понял нас, начни мы жаловаться на неудобство. Возница, погонявший неспешных волов, приподнял полог и, рассмотрев в потемках мою скрюченную фигуру, начал почтительно:
— Сэр Торвальд, тут оруженосец герцога. — Он замялся. — Наш господин велит узнать, проснулись ли вы.
— Лучше бы он поинтересовался, заснул ли, — пробормотал я, приподнимаясь и получая увесистый пинок подскочившим от очередной встряски щитом. — Проклятие! Да я уже на ногах.
— Герцог зовет вас к себе, — передал возница слова скачущего рядом оруженосца.
— Сейчас буду! — досадливо кинул я, нащупывая в изголовье пояс с мечом. — Вели армигеру подвести Мавра.
Герцог Ллевелин с отрядом рыцарей Северных графств двигался во главе колонны. Перед ним шла лишь сотня передовой завесы, прочесывавшая окрестности по маршруту движения войска.
— Надеюсь, вы хорошо отдохнули, — поприветствовал меня полководец.
— О да, прекрасно, — солгал я.
— Вот, господа рыцари, — Ллевелин положил мне руку на плечо, — кто из вас не знает сэра Торвальда, я рад представить вам его. Если кто?нибудь когда?нибудь попросит вас указать истинного героя, не задумываясь можете назвать это имя. Прошлой ночью его отвага и боевое искусство спасли от штурма Кэрфортин.
— Милорд, — я склонил голову, — мои деяния в этом бою были не большими, чем подвиги любого из моих соратников. Великой славы достоин сэр Богер Разумный, скончавшийся вчера от смертной раны, и его оруженосец, сэр Кархэйн, ставший рыцарем лишь перед гибелью своего господина. Но тот, кто истинно принес нам победу, с детских лет дал священный обет не прикасаться к оружию. Это сын валлийского короля Каранток, которого все в этих краях величают святым. И даже дикие чудовища склоняют перед ним свои головы… — Я хотел было поведать Ллевелину и сопровождающим его рыцарям о чуде, свершенном святым Карантоком, а вернее, его виверной у ворот бастиды, но, пока подыскивал подобающие случаю возвышенные слова, герцог перебил меня задумчивым:
— Каранток, сын короля Берримора. Мой прадед был родным братом его деда. — Он кивнул головой и улыбнулся, словно выходя из мимолетной дремы. — Торвальд, я хочу проехать вперед, осмотреть дорогу. Прошу тебя сопровождать меня. — Он пришпорил коня, давая мне полную возможность догонять его или же оставаться на месте.
Я дал шпоры Мавру. Вряд ли герцог Ллевелин, железной рукой державший в узде своенравных северных баронов и неукротимых танов Горры, опасался отправляться в конную прогулку в одиночку. Пожалуй, это было неосторожно, но осторожность не входила в число рыцарских доблестей. Мой смолисто?черный скакун сорвался с шага в галоп, пускаясь вслед сахарно?белому коню герцога.
Когда мы достаточно вырвались вперед и передовая завеса скрылась далеко за нашей спиной, Ллевелин осадил жеребца, пуская его спокойной рысью.
— Сэр Торвальд, — начал он, — я хотел поговорить без свидетелей.
— Конечно, — склонил голову я и активизировал связь.
— «Не, ну это беспредел какой?то!» — раздалось тут же у меня в мозгу. — «Мало того, что подсунули эту чертову койку на колесах, так еще не дают в ней спать! По вашей милости мне придется нас разбираться, где какая часть моего скелета находилась до того, как я сюда улегся. Никого здесь не интересует, что весь мой ужин состоял из куска полусырой говядины, которую я спер в замковой кухне. Так в довершение всего еще и родной напарник норовит пообщаться, когда я только?только пристроился вздремнуть в какой?то щели, как не буду говорить кто».
— «Такова жизнь», — философски оборвал я нападки Рейнара. — «Ты хочешь спать, а его светлость желает сообщить мне нечто конфиденциальное».
— «А, на откровенность пробило! Перед боем такое бывает…»
— Когда вы отправлялись в эту злополучную бастиду, — продолжал тем временем Ллевелин, — я обещал вам раскрыть тайный смысл вашего сна. Насколько сие в моих силах, я готов сделать это. Итак, вы видели ночью Мерлина, держащего в руке пергамент, разделенный на несколько частей.
— Все обстояло точно так, как вы говорите.
— Так вот, сей пергамент действительно существует. На нем запечатлено последнее из пророчеств старого мага.
— «Чрезвычайно ценная информация», — пробурчал Лис. — «Стоило из?за этого будить!»
— По приказу Артура пергамент был разделен на двенадцать частей. И части эти он раздал лишь ему известным людям, облеченным особым доверием. На днях он приехал в Кэрфортин и привез часть пергамента мне. До того эта часть находилась у вашего родственника сэра Говейна, увы, погибшего в битве при Бархем?Дауне. Каждый из нас, из тех, в чьих руках находятся части пророчества, обязан в случае смерти своей передать ношу достойному продолжателю по своему выбору.
— Но зачем? — Я сделал наивные глаза, стараясь вытащить из собеседника все, что ему известно.
Ллевелин поднял вверх палец:
— В пергаменте указывается, кому суждено стать королем Британии после Артура.
— «Капитан! Ну, блин, с добрым утром! Не знаю как ты, но я считаю нашу миссию выполненной. Хай они себе барюкаются, как бог на душу положит. Оно нас волнует, кто будет править после Артура? В крайнем случае прочитаем некрологи в институтских сводках».
— «Лис, у нас есть приказ».
— «Это у тебя есть приказ, а у меня есть твоя просьба и жгучее желание не дать тебе сунуть голову в очередную халепу».
— «Хорошо, Лис. У меня есть приказ. Если желаешь, можешь отправляться домой и передать все, что нам удалось узнать, герцогу Норфолку».
— «О господи! Послал ты напарничка! Прости, что поступаю вопреки здравому смыслу, но надо же кому?то проследить за этой неугасимой лампадой британского рыцарства. Ладно, хрен с тобой, остаюсь. А то ищи тебя потом!»
— Спустя месяц после того как преставится наш добрый король, да продлит Всевышний его годы, хранители пророчества должны собраться в Камелоте у Круглого Стола и, сложив доверенные им части в единое целое, объявить нового короля.
