— Ну как? — поинтересовался я, спрыгивая наземь и принимая из рук Годвина секиру.
— Обалденно! — кинул Лис, поправляя на ходу пластины оплечья и чаши налокотников. — Публику завел круто! Ну что, положишь его в третьем раунде?
— Да ну, зачем? — отмахнулся я. — Сейчас все и закончу. Мы вновь сошлись. Принц Гвиннед стоял, выжидая мою атаку, выставив вперед щит и отведя назад секиру. «Дурное дело, — пробормотал я, откидывая в сторону щит. — Этак еще полчаса рубиться можно!» Противник, подозрительно поглядев на меня из?за личины, выполненной в виде все того же атакующего сокола, последовал моему примеру. Оставаться со щитом после того, как я дал ему передышку, означало расписаться в собственном невежестве и трусости.
— У?у?ах! — Секира валлийца пронеслась мимо параллельно земле, не достав до меня буквально пары дюймов.
— Попробуй еще раз! — крикнул я, подзадоривая и без того раздосадованного неудачей соперника.
Секира вновь пролетела мимо и едва не вонзилась в ристалище под дружный хохот толпы.
— Эй, принц! — крикнул кто?то. — Может, тебе серп дать? Из?под кольчужной бармицы послышалось глухое рычание.
«Начнем, пожалуй», — вздохнул я. Оружие противника вновь двинулось вперед, норовя раскроить меня от плеча до бедра.
Оружие противника вновь двинулось вперед, норовя раскроить меня от плеча до бедра. Я резко шагнул, прижимая свою ногу к выставленной ноге Эгведа и надавливая на внутреннюю часть колена. В ту же секунду наши секиры столкнулись, и я, подхватив боевой топор противника под топорище, дернул его вверх и назад.
Публика взвыла, радуясь очередному трюку. Секира сэра Эгведа вылетела у него из рук, словно рыбка, выхваченная удилищем, а сам принц, лишенный опоры, но все еще лихорадочно пытающийся поймать ускользающее оружие, вновь растянулся на земле, похоже, так и не поняв, что в конце концов произошло. Впрочем, времени для раздумий у него уже не было. Едва лишь спина валлийца коснулась травы, мое колено опустилось ему на грудь и кинжал милосердия[30], сверкнув перед глазами, недвусмысленно дал понять, что третьей перемены оружия не потребуется.
— Слово! — прохрипел сэр Эгвед. — Мое слово! Атбред![31]
Я убрал колено с груди принца.
— Я в вашей власти, сэр Торвальд, — недобро глядя на меня из?под вороненой личины, прохрипел поверженный рыцарь.
— Я желаю знать, отчего вчера прилюдно вы поносили славное имя герцога Ллевелина. Я желаю, чтобы вы так же прилюдно принесли свои извинения, поклявшись честью на своем мече, что впредь никогда не станете пятнать хулой имени герцога, а также не поднимете оружие против него и кого?либо из его союзников.
Глаза принца Гвиннеда сошлись в узкие щелки.
— Ллевелин — незаконнорожденный сын моей тетки Эреники. Неведомо от кого прижила она своего щенка…
— Я же сказал, никакой хулы! — Мой кинжал поднялся вверх, демонстрируя серьезность намерений.
— Никто не знает, кто его отец, — поправился валлиец. — должно быть, какой?то свинопас. Отец Эреники Тарий и верховный король Уэльса Берингер прокляли ее, как опозорившую род, и изгнали из замка. Поговаривают, им дал убежище Мерлин, и это спасло Эренику с сыном от голодной смерти. Однако спустя два года она все же умерла, не вынеся позора.
— «Лис», — я активизировал связь, — «а наш?то Ллевелин, выходит, Эгведовских кукол не ломал. Он в это время у старика Мерлина азы коелбрена осваивал».
— «То?то я смотрю, он шибко умный! Не зря же попы остерегались рыцарей грамоте учить. Вот оно как складывается!»
— Что было дальше?
— Когда минуло девять зим, Мерлин привел его к королю Утеру, и он взял Ллевелина пажом. Когда верховный король умер, Ллевелину уже было четырнадцать, и он стал к тому времени оруженосцем. Невзирая на проклятия, Утер признал за ним права герцога Мальвернии. Он был одним из первых, кто присягнул Артуру, и в благодарность новый король подтвердил эти права.
Но для владетельного дома Уэльса он был, есть и остается позором. Все. Я исполнил твои условия. В обмен на жизнь приношу извинения и более не обнажу меча против Стража Севера. Но снять с него клеймо проклятия не в моей власти. — Он помолчал и добавил: — А даже если бы я мог это сделать, все равно бы не сделал.
* * *
Божий суд был завершен. Армия готовилась к походу, и мы вновь отправлялись в путь, спеша оповестить верховного главнокомандующего антимордредовской коалиции о начале совместных боевых действий.
— Нет смысла, — напутствовал нас Ланселот, — всем силам собираться у Кэрфортина. Наверняка лазутчики сообщат Мордреду о нашем объединении. И вряд ли он станет дожидаться в Дэве, пока мы осадим его в стенах всей силой. Скорее всего они решат захватить Камелот. Кто владеет им, владеет короной Британии.
Сегодня я выступлю на Кориниум и попытаюсь перерезать Мордреду дорогу. Ллевелин вполне успеет ударить его в тыл, и мы зажмем изменника меж двух огней.
Езжайте скорее, не теряйте времени! Мой друг, сэр Магэран, будет сопровождать вас.
— Сэр Ланселот, — к командующему восточной группировкой войск подбежал один из рыцарей, виденных мной вчера вечером у шатра, — принц Гвиннед покинул лагерь.
— Он увел свой отряд? — нахмурился король Бейсика.
— Его отряд еще готовится к уходу. Сам же сэр Эгвед с десятком драбантов умчался на запад.
— К Мордреду, — усмехнулся Ланселот. — Поспешите, друзья мои! Теперь запаса времени и вовсе нет.
Глава 20
Вас обманули. Вам дали гораздо лучший мех. Это шанхайский барс.
О.Бендер
Обратный путь на этот раз, слава богу, протекал без осложнений. Мы проводили время в содержательных беседах с коллегами, сверяя пути развития наших миров и удивляясь, как по?разному и в то же время как одинаково развивались цивилизации. Менялись имена правителей, названия стран, смещались границы, одни государства уходили в небытие, на их месте появлялись другие, но суть оставалась единой, и человек все так же любил?ненавидел, плел коварные заговоры и проявлял чудеса благородства. И человечество все так же строило свои пирамиды социального устройства, вдохновенно ища при этом способы превратить их в плоскость, для установления мировой гармонии и справедливости.
Август клонился к сентябрю. Время войн неминуемо сменялось временем охоты, поскольку кто бы ни стал королем Британии, он не смог бы накормить пятью хлебами все страждущие утробы острова. Стало быть, приходила пора позаботиться о заготовке на зиму мяса и шкур для теплой одежды. О теплой одежде мы уже начинали вспоминать всерьез, поскольку ночи становились все холоднее, и под утро, ночуя в одном из поселков, мы вовсю клацали зубами, продуваемые до костей ночными сквозняками, отчего?то особенно сырыми и промозглыми на уровне земляного пола.
Лагерь вокруг Кэрфортина немногим отличался от того, каким мы его оставили. Та же будничная суета военной подготовки, те же вышагивающие копейщики, старающиеся повторить маневры имперских манипул, те же лучники, вытанцовывающие свой вечный диковинный танец: выстрелил, шагнул в сторону, освобождая место стоящему сзади с оружием на изготовку, вновь заступил в шеренгу, и так тур за туром, пока не опустеет колчан.
Меж их порядков, опустив копья, то и дело проносились всадники, норовящие поразить копьем воткнутое в землю чучело с вращающейся перекладиной, на одном конце которой был закреплен изрядно побитый щит, на другом — мешок на веревке, оплетенный кожаными ремешками. Стоило кому?либо из всадников чуть зазеваться, неудачно послать копье вперед при ударе, придержать коня в атакующем натиске, и импровизированный кистень с размаху сшибал неумеху наземь, заставляя его, охая, подниматься на ноги и, потирая ушибленные места, вновь садиться в седло. И так раз за разом.
