— Кстати, — перебил его Рейнар, меняя тему, очевидно, не желая углубляться в малоприятные воспоминания, — вы, когда по лесам шарились, никого чужого не видели?
— Н?нет. Над лесом виверна кружила, но людей не видели. А что?
— Да понимаешь, тут какая кака с маком получается: один фрагмент был у Лукана — палатина короля Артура, тот, умирая, передал его младшему брату Бэдиверу. А того то ли на Камлание контузило, то ли на него действительно с небес креза сошла, но по этой знаменательной причине Бэдивер мерлиновское пророчество выбросил в овраг. Мы этот овраг разве что носом не перекопали, как сквозь землю пергамент канул. Мы было решили, что это вы его до нас нашли, теперь выходит, нет.
— Ну куда?то же он делся?
— То?то и оно, что делся! Так что тут, как ни крути, а некомплект получается. Не хочу всех заранее расстраивать, но очень может случиться, шо ни хрена в Камелоте у нас не выйдет. Потому как, даже если мы предоставим одиннадцать частей пророчества, даже одиннадцать с половиной, я сильно сомневаюсь, что эти самые заклинания возможно снять. В результате чего все наши геройские попрыгушки можно будет смело заносить в число, как обычно, бессмысленных подвигов сэров Круглого Стола.
— Да уж, — вздохнул Сабрейн. — Тут одна операция с Мордредом чего стоила! Э?эх!
Я одернул полог.
— О, Торвальд! Шо, все? Ланселот раскололся?
— Как же! — горько усмехнулся я. — Их величество пребывают в черной меланхолии и оттого желают всех распустить по домам, а самому отправиться уединенно страдать в отчий замок.
— Понятно, — хмыкнул Лис. — Женский роман: сопли и сахар. Слушай, со стороны старины Ланси это просто непорядочно!
— Что ты имеешь в виду? — спросил я.
— Не, ну понятно, депресняк депресняком, Гвини в тоске и печали с башкой поссорилась: «Брошу мир и уйду в монастырь!», но нельзя же так бесстыдно у господ менестрелей хлеб отбивать! Тоже мне, голубка Пикассо, заклевавшая коршуна мировой агрессии! Ведь, посуди сам, даже если сейчас Ланселоту взбредет в голову заровнять Мордреда со всей его компанией под уровень грунта, во всех позднейших «шансон де жест», я уж не говорю о «шансон д’амур», пииты будут утверждать, что пока Ланс Па де Кале не нарыдал, из Британии в Арморику можно было ходить исключительно посуху. А что им теперь прикажешь писать?
— Ничего не прикажу, — покачал головой я. — Мы отправляемся в Кэрфортин. Об остальном расскажу по пути. Да, Сабрейн, а где сэр Магэран?
— Отправился в наш шатер за новым мечом. Скоро вернется.
Перед отъездом, договорившись с Магэраном о вариантах связи, я пошел проститься к сэру Борсу, предполагая при свете дня, быть может, отыскать что?либо такое, что навело бы меня на след неизвестного похитителя.
— Даст бог, скоро свидимся, — хлопнул меня по плечу уже отошедший от утреннего буйства король редонов.
— На все воля божья, — кивнул я, поводя ушибленным плечом.
— А, да! — неизвестно чему обрадовался Борс. — А ты, брат, знаешь, что воли божьей не бывает!
— Что? — изумленно переспросил я. — Чего не бывает?
— Воли божьей не бывает, — вновь повторил исполин.
— То есть как это?
— Да приходил тут намедни один святой, — жизнерадостно громыхал мой собеседник, — вот он и поведал, что поскольку Бог есть совершенство, то, стало быть, воли у Него быть не может. Поскольку к совершенству ничего уже не прибавишь. А раз не прибавишь, то и желаний быть не может. Стало быть, наличие воли признак не Бога, а человека. Дальше он говорил как?то мудрено, но я так понял, что ежели воля правильная, ну то есть какая надо, то сам становишься едва ли не богом. А ежели наоборот, то тогда наоборот. Во!
Я удивленно слушал гиганта, активно жестикулировавшего, словно пытавшегося продемонстрировать руками принцип действия этой самой воли.
— Это какой же такой святой такое рассказал? — Мой вопрос явно застал сэра Борса врасплох. Он наморщил лоб, мучительно пытаясь вспомнить имя проповедника.
— Да ну, валлиец один. — Он снова хлопнул меня по плечу. — С ним еще виверна была! Вот это я тебе скажу, да! Овес жрала, что та лошадь. Правда, мы ей потом мяса дали, уж больно жалобно выла.
— Его, часом, не Каранток звали? — быстро спросил я, не давая приятелю сбиться на рассказ о кормлении чудовища.
— Точно, Каранток! Так ты, братец, его знаешь?
— Да приходилось встречаться. А сейчас он где?
— А кто его знает? Походил здесь, покричал, да и пошел своей дорогой. А что, — неожиданно всполошился Борс, — никак, он лазутчик?
— Нет, что ты! Достойный человек. Между прочим, сын короля Уэльса Берримора.
— Сын короля?! — хмыкнул сэр Борс. — А так и не скажешь. Ну, не лазутчик, и слава богу. Счастливого тебе пути, Торвальд! Передай Ллевелину от меня привет, пусть ждет, уж мы?то ему всыплем! — Он замолчал, обдумывая слова: — Мордреду, конечно.
* * *
В который раз за последние две недели мы вновь возвращались в Кэрфортин. Дорога была уже знакома, а потому мы не слишком торопили коней, зная, где и когда можно встретить ближайшее жилье, где сделать привал и подкрепить свои силы. Впрочем, никакой иной дороги в нужном нам направлении не было, если, конечно, не считать таковыми путаные лесные тропы, проложенные не то зверьем, не то промышлявшим охотой местным людом.
«Интересно, что понадобилось здесь святому Карантоку? — думал я, давая Мавру возможность самому выбирать аллюр. — Последний раз его, вернее, даже не его самого, а виверну, мы наблюдали по ту сторону вала над глухим ущельем в Чевиотских горах. И вот теперь он вновь появляется там же, где появляемся мы. Случайность? Навряд ли. Тогда зачем ему это надо?» Ответа не было. Он пришел раньше нас и ушел до нашего появления, оставив лишь след в виде проповеди весьма еретического содержания.
— Сэр Торвальд, — следовавший за мной Годвин нарушил молчание, — скажите, почему Мордред и все те, кто пошел с ним, восстали против короля Артура? Ведь он был добр с ними. Он защищал Британию от врагов! А они!..
— Это сложный вопрос, мой мальчик, — усмехнулся я. — Для поступков любого человека одновременно существует несколько причин, порой весьма различных. Обычно люди пытаются объяснить свои действия самым выгодным для себя образом, а потому нельзя сказать, что их слова — ложь. Но и правдой они тоже не являются. Насчет же Артура…
Расскажу тебе одну историю. Не так давно в Римской Империи, в городе Сиене, люди ожидали нашествия варваров. Силы их были слишком малы, чтобы отстоять город, а главное, в нем не было полководца, который бы смог организовать оборону. Однако нашелся некий наемник?чужестранец, который взялся защитить их земли. И надо сказать, ему это прекрасно удалось, варвары были отброшены и Сиена спасена. Тогда лучшие люди города собрались и стали думать, как вознаградить полководца за спасение. Никакое золото, никакие драгоценности не стоили сохраненных жизней и традиционной городской вольности. Они долго искали способ достойно наградить героя, но так и не могли ничего придумать, пока один из них не предложил такое, с чем все остальные члены городского совета с радостью согласились.
— Они предложили полководцу корону герцогов Сиены?
— Нет. Ведь каждый из тех, кто заседал в совете, был первейшим на землях с населением такого места, как Эборак.
