— Но как же вы все?таки попали сюда?
— А вон парнишку из зеленого патруля видел? Он и провел. Кстати, его тоже накормить надо. Ладно, это все наносное, лучше рассказывай, как дела у тебя и куда это нечистая повлекла нашего ненаглядного святого.
* * *
Моим надеждам на лабораторию сэра Богера Разумного не суждено было оправдаться. То есть нет, лаборатория была на месте. Когда после ужина, уложив спать уставшего проводника, мы поднялись наверх в рабочую залу старого рыцаря, я обнаружил там почти все для проведения нужного опыта, но, увы, одного ингредиента не хватало. Здесь было олово, но странно, если бы его здесь не оказалось, еще древние финикийцы плавали за ним к берегам Британии. Нашлись и запасы серы. И ее я ждал здесь увидеть — для человека, работавшего с горючими составами, сера — обязательная часть малого джентльменского набора. Обнаружилась ртуть, слава богу, плотно закрытая. Ее вполне могло и не быть, но впечатляющая лысина и отсутствие многих зубов у доблестного ученика Гермеса Трисмегиста наводили на мысль, что опыты с этим чарующе загадочным металлом ему не чужды.
Не хватало одной мелочи — нашатырного спирта. Обычнейшего, привычного нашатырного спирта. Того самого, которым приводят в чувство потерявших сознание. Без него же вожделенное золото, являющееся на поверку сульфидом олова, было не получить. То есть, вероятно, были и другие способы. Наверняка они были, но, увы, в итонские годы мисс Элейн Трубецкая, преподававшая у нас химию, демонстрировала именно этот волшебный опыт. Других я попросту не знал.
— Ничего не выйдет, — грустно сообщил я Лису, повергая в шок молодого Кархейна. — Аммиака не хватает, а без него никак.
Вчерашний оруженосец глядел на меня с почтением, смешанным с суеверным страхом. Я был готов биться об заклад, что все волшебство Мерлина и небывалые способности окрестных друидов, все чудеса святого Карантока были для него куда проще и понятнее, чем это нагромождение тиглей, реторт и перегонных кубов. В его глазах сэр Богер Разумный был в своем роде магом, и он никак не ожидал встретить в Британии еще кого?либо разбирающегося в великих таинствах химии.
— Да ну, — махнул рукой Лис, — оставь, Капитан. Шо делать, когда делать нечего. В конце концов для проглота даже жирно будет, если для него цельный оркнейский принц станет фальшак золотить. Кархейн, у вас свинец для пращей в бастиде есть?
— Есть, — утвердительно кивнул рыцарь. — Пращников не осталось.
— Они не понадобятся. Понадобятся свинец и пулелейка. Ну, кто?нибудь с молотом и наковальней, чтобы пули плющить. Не грусти, Торвальд! Набьем мешок свинцом, поверху замаскируем золотом. Оно, конечно, не так изящно, но для груагаха?неудачника, думаю, сойдет. Кстати, — Лис вновь повернулся к сэру Кархейну, — святой Каранток случайно не говорил, куда дальше направил свои стопы?
Вопрос был, несомненно, резонный. Ведь по собственной же версии моего друга мы в поте лица разыскивали Карантока, а борьба с великанодержавным шовинизмом, на которую мы сейчас тратили время, являлась не более чем путевыми издержками странствующих рыцарей.
— Нет. Он мне… Он мне рассказал о походе Ллевелина, о вашей схватке с Ангусом и о посещении им архиепископа Кентерберийского. Он говорил, — рыцарь понизил голос и огляделся по сторонам, словно опасаясь, что его кто?то подслушает, — что крест есть древо жизни, древо познания. Что он соединяет глубины земли с небесными сферами. А еще он сказал, что Сын Божий, именуемый разными народами различными именами, пролив свою кровь на Кресте, или же на Древе, напитав его своею кровью, тем самым вселяет в Древо живую душу, делая его тем самым источником вечной жизни и великого знания.
А еще он сказал, что Сын Божий, именуемый разными народами различными именами, пролив свою кровь на Кресте, или же на Древе, напитав его своею кровью, тем самым вселяет в Древо живую душу, делая его тем самым источником вечной жизни и великого знания. Он говорил, что Спаситель есть жертва, есть символ той платы, которую каждый алкающий знаний должен отдать за приобщение к предвечной мудрости. — Рыцарь замолчал, явно ожидая от нас объяснений.
— М?да, — покачал головой я. — Несколько странные взгляды для христианского святого. Похоже, его расхождения с официальной церковью зашли много дальше, чем я предполагал.
— Он святой, — глядя на меня исподлобья, с почти угрожающей интонацией проговорил сэр Кархейн. Совсем, как тогда, порываясь открыть ворота наступающему противнику, чтобы погибнуть, спасая своего принца.
— Ну дык, блин, с этим вообще никто не спорит, — вновь перехватил инициативу Лис. — Это ж вон и виверне понятно. Но знаете, что я вам скажу, джентльмены. Только я вас прошу, не хватайтесь за мечи. Пойдемте?ка баиньки. А то не знаю, как вам, а мне завтра поутру тана на заем для фронта подписывать. Великан этот с принцессами на нашу голову привязался! Да и вообще, утро вечера мудренее.
* * *
Одноосная тележка, запряженная резвым мулом, стояла у ворот бастиды, ожидая, пока длинный худощавый возница с удивительно хитрыми глазами и переносицей, напоминавшей латинскую букву «s», закончит прощание с рыцарями и возьмется за кнут.
— Ну шо, джентльмены, — подытожил наши прощальные речи переодетый возчиком Рейнар, — как говорил в юные годы господин Coco Джугашвили, изучая труды античного философа Карлуса Маркуса, всех денег не заработаешь, большую часть придется отнять. С богом! Н?но! — Лис хлестнул мула по спине.
Его повозка, везшая кроме самого возницы лишь только бочку верескового меда, последнюю из обнаруженных Лисом в подвале бастиды, нещадно скрипя собранными из досок колесами, катилась вниз по склону под залихватскую песню моего друга «Песню бардов запевает молодежь, молодежь, молодежь! Эту песню хрен задушишь, фиг убьешь, фиг убьешь!..»
Я с нескрываемой тревогой смотрел ему вслед.
— Ворона дорогу справа налево перелетела, — глядя, как удаляется Лисовский возок, ни с того ни с сего произнес Кархейн. — Плохая примета.
— Добрый христианин не должен верить в приметы! — гневно оборвал его я.
— Да, конечно, — кивнул молодой рыцарь. — Но люди говорят…
Я повернулся и пошел в кузню. Что бы ни говорили люди, мне оставалось держаться на связи и для того, чтобы скоротать время, наблюдать, как крепостной кузнец отливает свинцовые шарики для пращей и сосредоточенно плющит их молотком.
* * *
Связь включилась уже ближе к вечеру, почти к ужину.
— Куда прешь, деревенщина?! — Широкоплечий вояка с небольшим круглым щитом за спиной, копьем и длинным кинжалом на поясе держал Лисовского мула под уздцы, демонстрируя завидное рвение в охране ворот, проделанных в высоком частоколе. Еще трое вооруженных каледонцев, по всей видимости, его подчиненных, обступили повозку, подстраховывая своего командира и исподтишка поглядывая на объемистое содержимое убогого экипажа.
— Я ищу тана рода Геллинов достославного Марка, — не обращая внимания на грубый окрик стражника, гордо заявил Лис.
— Ты не из местных. Кажется, я где?то видел твое лицо, да только не припомню где. — Начальник караула начал внимательно всматриваться в физиономию моего напарника. — Зачем тебе нужен наш тан?
