— Ты, ба, действительно рыцарь! — удивленно воскликнул уже вполне очухавшийся Лис.
— Герб: лазурные гонты в золотом поле, — промямлил я, вглядываясь в котту пленника. — Сэр Перималь из свиты Мордреда. Теперь все ясно.
— Сэр Торвальд, — окликнул меня один из оруженосцев, входивших в посольство, — мой господин, сэр Аграмар, умирает и просит немедленно позвать вас.
— Да, иду, — кивнул я, морщась от боли. Загнанная внутрь во время боя, она вовсю заявляла о себе, лишь миновала смертельная опасность.
Сэр Аграмар лежал на земле, истекая кровью. Пожалуй, окажись рядом с ним в момент ранения человек, сведущий в медицине, он вполне мог бы жить. Но сейчас было уже поздно. Матовая бледность воочию свидетельствовала о последних минутах рыцаря.
— Приподними?ка меня, дружок, — скомандовал умирающий своему оруженосцу, едва только мы приблизились. — Только поосторожнее.
Расторопный оруженосец присел возле господина и, подхватив его за плечи, приподнял над землей.
— Славно, — прохрипел рыцарь. — Я умираю в бою, как и подобает… Сэр Торвальд, снимите кошель у меня с ремня. В нем золото и три клочка пергамента. Золото отдайте этому пареньку, а пергамента вручите герцогу. Он знает, как с ними поступить. Передайте, что я остался верен ему до конца.
Я поспешил выполнить последнюю волю умирающего. Он улыбнулся, увидев кошель в моих руках, и устало закрыл глаза.
— Умер, — прошептал оруженосец.
— Да, — печально кивнул я, развязывая кошель и доставая из него наследство Ллевелина: вожделенные куски пергамента, вероятно, те самые, что не так давно исчезли из ларца сэра Борса.
— Держи, — я, затаив дыхание, протянул золото расстроенному юноше, — это теперь твое.
Вслед за этим мне пришлось быстро, пожалуй, чересчур быстро отвернуться, чтобы скрыть невольную радость. Наблюдай эту картину какой?нибудь спрятавшийся в кустах менестрель, он не преминул бы упомянуть, что тут сэр Торвальд Пламенный Меч отвернулся, дабы не дать узреть рыцарские слезы безусому юнцу.
— Капитан, пока ты тут изображаешь Александрийский маяк, — подскочил ко мне Лис, — я уже успел раскрутить этого самого сэра, перемать его… В общем, Моргана его послала…
— Рейнар, — я положил руку на плечо напарника, увлекая его от оруженосца, оплакивающего смерть своего господина, — отойдем отсюда.
— Что?то случилось? — всполошился Сергей.
— Можно сказать, что так. — Я протянул ему пергамента. — Сэр Аграмар просил передать Ллевелину.
— Шара приди! — оторопело пробормотал Лис. — Это что, Борсовы?
— Наверняка. Хотя проверить стоит. Ты Годвина еще не видел?
Мой оруженосец, всего лишь несколько дней назад получивший первые уроки владения оружием и потому почти беззащитный в любой мало?мальски серьезной потасовке, по заведенному мною правилу в случае боя отправлялся в обоз и сидел там тихо, вплоть до его завершения. Не сказать, чтобы такая участь радовала смелого мальчишку, но воля рыцаря — закон для оруженосца. Между тем возы уже подтянулись к полю боя, и взволнованный Годвин мчался к нам со всех ног, очевидно, спеша проверить, на самом ли деле мы живы и невредимы.
— Сэр Торвальд! Энц Рейнар! — Юноша порывисто схватил нас, не ведая, что следует говорить в таких случаях достойному ученику рыцаря.
— Дружок, — начал я, отводя недавнего овидда в сторону. — У меня к тебе уже традиционная просьба. Посмотри?ка на эти пергаменты. — Я протянул Годвину нашу добычу.
Он почтительно принял из моих рук части пророчества, прислушался к своим ощущениям и утвердительно кивнул.
— Здесь везде рука Мерлина, милорд.
К нам подошел один из рыцарей отряда, командовавший арьергардом в момент столь неосмотрительной вылазки на помощь сэру Турану.
— Сэр Торвальд, у нас много раненых, есть убитые.
— Те, кто может держаться в седле, пусть садятся в седла. Остальных грузите на возы. И людей Лионеля тоже. Мы возвращаемся в Эборак. Да, вот еще, сделайте отдельные носилки для сэра Лионеля и закрепите между двумя лошадьми. К ним же привяжите сэра Перималя.
— Будет исполнено, милорд. — Рыцарь поклонился и отправился выполнять приказание.
— Мы отправляемся в Эборак, — повернулся я к Годвину.
— Я слышал, сэр, — кивнул мальчишка. — Я сейчас подведу коней. Только, — он замялся, — позвольте один вопрос.
— Слушаю тебя.
— Что же тогда решили лучшие люди Сиены?
— Они умертвили полководца и провозгласили его святым покровителем города. Вперед, мой мальчик, нам следует поторопиться.
* * *
— Расступись! Расступись!
Траурная процессия шла по главной «улице» военного лагеря, направляясь к шатру Ланселота. Четыре рыцаря, обнажив головы, несли к нему положенное на изрубленный щит тело сэра Лионеля, короля Бросселианда. Мы с Лисом шли впереди, раздвигая хлынувшую к главному проходу толпу. Но и без того она расступалась, пропуская вперед скорбную ношу рыцарей Ллевелина. Стражники у шатра, скрестившие было перед нами свои топоры, но, разглядев в сумерках знакомый герб на груди убитого, молча убрали свое оружие, освобождая путь.
— …Два десятка властителей Галлии, — слышался из?за перегородки громовой голос сэра Борса, — все короли Арморики, бароны Британии и Уэльса собрались под твое знамя, мой милый племянник.
— …Два десятка властителей Галлии, — слышался из?за перегородки громовой голос сэра Борса, — все короли Арморики, бароны Британии и Уэльса собрались под твое знамя, мой милый племянник. И ты теперь говоришь, что этот поход не имеет смысла?! Что он бесполезен?!
Я отдернул занавес, пропуская вперед рыцарей с их тяжким грузом.
— Что это? Что? — всполошились, вскакивая с мест, собравшиеся на совет военачальники. — Лионель? Святой Бог!
— Почтенный Ланселот, — начал я, — утром ты говорил, что разум отказывает тебе. Но я не верил в это! Ты говорил, что следует бросить все и возвращаться домой. Я не внимал этому, зная, что женщина может заставить страдать лишь сильного мужчину. Но ты утверждаешь, что в этом походе нет смысла, и что Мордред прав, свершая свою черную измену. Так прими же залог его правоты! — Я указал на бездыханное тело Лионеля. — Здесь твой брат. А там, — я указал на Рейнара, волокущего на веревке сэра Перималя, — тот, кто убил его.
Извини, я не стал благодарить его, можешь сделать это сам. Что же ты молчишь, благородный Ланселот? Неужели слова благодарности сами не просятся тебе на язык? — Я развернулся лицом навстречу побледневшему полководцу. — Ланселот, кровь твоего брата Лионеля взывает к отмщению! Кровь Гахериса и Гарета взывает к отмщению! Кровь старшего из моих братьев Гавейна, увидевшего в тебе единственное спасение для Британии, призывает тебя к бою!!! Вся кровь защитников Британии, пролитая в последние месяцы на полях сражений, готова вскипеть, по капле собиравшись вновь из сырой земли при одном лишь слове о том, что славнейший Ланселот отказался от мести предателю и отцеубийце! Да будет забыто твое имя между рыцарями, если это так!
— Замолчи! — резко прервал меня Ланселот Озерный. — Замолчи, если не хочешь скрестить со мной меч! Готовьтесь к походу, милорды. Завтра мы выступаем!
Глава 19
Нет такого дела, в котором не пригодился бы шпион.
Лао Цзы
Шум голосов, донесшийся из шатра, очевидно, был слышен во всех концах лагеря. Все эти десятки властителей Галлии и Арморики, бароны Британии и Уэльса, срываясь на крик, провозглашали что?то одновременно, спеша высказать каждый свое отношение к предстоящему походу.
