— «Действуй», — напутствовал я его.
— «Уже», — констатировал Лис.
При этих словах в залу с видом победителя вошел Ллевелин в окружении знатных лордов обоих королевств, находившихся под его рукой. Похоже, за преданность вождю герцог решил расплатиться с ними контрамарками на сегодняшнее шоу. Он обвел взглядом зал и, поприветствовав собравшихся, остановил глаза на рыцаре серебряной совы и его оруженосце:
— Сэр Магэран? Что вы здесь делаете?
— Я пришел исполнить свой долг.
В голове Стража Севера защелкал быстродействующий компьютер, обсчитывая неожиданную закавыку.
— Хорошо, тогда что здесь делает ваш оруженосец? Разве вы не знаете, что находиться у Круглого Стола позволено только рыцарям?
— Прошу прощения, что не сказал вам раньше, милорд, — склонил голову сэр Магэран, — однако за отвагу, кою этот господин явил, защищая нашу королеву, леди Гвиневера велела мне посвятить его в рыцарское достоинство. Так что хотя герольды еще не начертали фигуры его герба и не огласили во всеуслышание его имя как имя рыцаря, он является рыцарем щита, посвященным по малому обряду на поле боя.
— Оставьте ваши споры, господа. — Каранток, по?прежнему продолжавший вещать своим голосом, но с абсолютно чужими интонациями, стукнул посохом о каменные плиты пола. — Вы не затем сюда собрались. Где пророчество?
При этих словах факелы, освещавшие залу, вспыхнули ярче, словно кто?то подкрутил волшебный реостат в осветительных приборах. Преосвященный Эмерик бросил на говорившего недобрый взгляд, но промолчал.
— Вы правы, — склонил голову Ллевелин, кладя на дубовую столешницу напротив своего места часть пергамента.
Все остальные последовали за ним, и спустя считанные секунды на Круглом Столе красовалось целых пятнадцать фрагментов заветного текста.
— Та?ак! — громыхнул, не в силах больше сдерживаться, Борс, опуская на столешницу молотообразные кулаки. — Господь не сподобил меня умению хорошо считать, но даже я вижу, что пергаментов здесь слишком много!
— «Лис», — я вызвал напарника, — «Ланселота еще не видно? А то здесь обстановка начинает накаляться. Борс все?таки не удержался».
— «Не, не было. Группа встречающих, точнее, с нашей две группы, имеет место быть, а Ланселота где?то носит. Может, его действительно того? Он что?то рассказывал перед боем, что это будет его последняя драка, сюда он больше не ездец, пришел ему гаплык. Знаешь, пошлю?ка я в его лагерь разузнать, как здоровье шефа».
Знаешь, пошлю?ка я в его лагерь разузнать, как здоровье шефа».
Каранток, покинув свое место и хмуря кустистые брови, подошел к столу.
— В пророчестве было всего лишь двенадцать частей, — мрачно отрезал он. — Здесь же пятнадцать. Какие из них лишние?
— Ллевелин, — негромким проникновенным голосом проворковала вечно юная фея Моргана, — неужели ты думаешь столь неловкой ложью ввести в заблуждение магов?
— Я не умею лгать так тонко, как вы, сударыня, — гордо глядя на сестру, произнес Страж Севера, — и поэтому предпочитаю не делать этого вовсе.
— «Но из правил бывают исключения», — бойко вставил Лис. — «Кстати, Капитан, народ говорит, что при команде «стоп» Ланселот еще был жив. Впрочем, черт его знает, у него и у Борса гербы похожие, в темноте могли и перепутать».
— Джентльмены, — примирительно сказал стоявший рядом с Мордредом сэр Мерриот, также имевший именное место около Стола, — давайте сложим пророчество и посмотрим, что получится. Таким образом, сразу станет ясно, чьи части предсказания лишние.
— Что ж, — Каранток поднял бровь и насмешливо поглядел на Ллевелина, — пожалуй, мы так и сделаем. Быть может, это действительно многое прояснит. Милорд герцог, вы не поможете мне собрать этот пергамент?
— С моим почтением. — Ллевелин уважительно склонил голову.
Они склонились над столом, пытаясь сложить воедино пятнадцать явленных кусков.
— Вы хорошо знаете коелбрен, — похвалил Стража Севера валлийский святой.
— Благодарю вас, — вновь поклонился герцог.
— Ах ну да! Как я мог забыть? Вы же до девяти лет жили у Мерлина.
Страж Севера настороженно поглядел на святого, но тот, похоже, не слишком озабоченный тем, что походя открыл чужой секрет, начал читать, поочередно беря со стола полоски пергамента:
Утро черной измены
Вепрю Корнубии сердце сожжет.
Златой дракон защитит алого
У северной стены стоящего.
Грозящий Северу, он защищает Юг.
Кровь Пендрагонов в нем воспрянет вновь,
Цвет Круглого Стола пребудет с ним,
Вражду забыв и распри меж собой.
Верный Медведю дракон золотой
Воронов злых сокрушит.
Новым вождем в Камелоте
Станет великий дракон.
— Вполне связное пророчество, — дочитав до конца, похвалил старец. — Я бы даже сказал, довольно поэтическое. Моргана, девочка моя, насколько я понимаю, утро черной измены — это ты. Вепрь Корнубии — это Артур. Ну а золотой дракон, стоящий у северной стены и объединяющий цвет рыцарства у Круглого Стола и, конечно, новый Пендрагон, — это герцог Ллевелин. Разве я не прав, дружок?
— «Нет, ну каков подлец!» — раздался на канале связи возмущенный голос Сергея.
— «Кто, Ллевелин?»
— «Да при чем тут Ллевелин? С ним давно уже все ясно! Каранток, забодай его улитка. Мы ж его после Камланка как уважаемого человека просили — проч?ти. А шо он? Понты корявые: бесовское письмо, ля?ля, фа?фа! А сам?то, сам?то! Шпарит, точно наизусть».
— «Понимаешь», — начал я, вглядываясь в святого, — «по?моему, здесь все не так просто. По?моему, это не совсем Каранток, или совсем не Каранток, не знаю, как сказать. Это и Каранток, и Мерлин в одном лице».
— «Шо, раздвоение личности?» — ужаснулся Лис. — «Довели?таки святого до Кондратия!»
— «Вернее будет, это не раздвоение, а удвоение. Хотя как такое может быть, лично мне не понятно».
— Да, — хмуро глядя на Карантока, величающего могущественнейшего из лордов Севера ласково и снисходительно «дружком», проговорил Ллевелин.
— В моих жилах действительно течет кровь Пендрагонов. И нет больше смысла скрывать это. — Он вытащил из кошеля и положил на стол знакомый уже нам свиток с печатью Утера.
— Подделка! — крикнула Моргана, бросаясь к столу и хватая пергамент. — Подделка, как и все, что ты здесь показываешь и еще собираешься показать.
— Нет, — Каранток покачал головой, — это не подделка — рука Утера и его печать.
— Да, но, — фея быстро пробежала глазами текст письма приказа, — здесь ни слова не сказано о том, что Ллевелин сын Утера.
— Он действительно его сын, — примиряюще произнес святой, неотличимо похожий в этот миг на Мерлина. Впрочем, Моргана, вероятно, и видела перед собой лишь только своего учителя, иначе чем объяснить то, что она безропотно отдала валлийцу право распоряжаться за Круглым Столом. — В нем действительно течет кровь Пендрагонов, — повторил Каранток. — Ваш отец Утер не отличался строгостью в вопросах любви. Тебе, как никому, это известно. Хотя, — он усмехнулся, — в нашем роду такое поведение в порядке вещей. И если уж ты говоришь о королевской крови, Ллевелин, то стоит ли забывать, что Мерлин, которого я здесь представляю, родной брат Утера, следовательно, старший в роду.
Все удивленно уставились на оратора. Похоже, кандидатура Мерлина на британский трон никем еще серьезно не рассматривалась.
— Но я не об этом, господа. И вы, моя прекрасная леди. Ибо вовсе не для того мы здесь собрались, чтобы соревноваться, чья кровь знатнее. А пророчество… Увы, Ллевелин, оно поддельное.
