— Их работа, — кивнул Лапин. — Только ничего не докажешь.
— Я думаю, достаточно? — Калашников обратился ко всем собравшимся, но посмотрел, разумеется, на Сида Майера. Тот едва заметно кивнул. — Итак, Система, она же — Шалли Фах, Закулиса. На этом экране вы видите краткую историю нашего с ней знакомства. Макаров получил заказ на контрабандную доставку, в полученном им контейнере оказалась вакуумная бомба звездных масштабов. Домби Зубль заподозрил теракт, поиски заказчиков привели к фонду «Хаджнес», директор которого получил заказ на бомбу непосредственно от Системы. Для теракта она предназначалась, или для войны, установить пока не удалось. Поэтому я перехожу к следующему экрану, — Калашников отступил на шаг, чтобы освободить место для новой картинки. — Как все вы знаете, Центральная Дыра, многие тысячелетия снабжавшая Ядерную Федерацию дешевой энергией, восемь лет назад перешла в фазу прото-квазара, и энергии больше не дает. Основная валюта галактики — энергоэквивалент — лишилась своего реального обеспечения. Когда сведения о катастрофе с Центральной Дырой станут общедоступными, в Галактике начнется серьезный экономический кризис, в результате которого Ядерная Федерация может потерять энергетическую независимость. Вы видите экспертное заключение роботов Техноцеркви о возможных действиях Федерации в этих непростых условиях. Сценарий номер два, имеющий тридцатипроцентную вероятность, предполагает организацию крупного теракта, обвинение в нем пустотных шейхов и аннексию принадлежащих им блэхмосодержащих пространств под предлогом очередного Умиротворения. А теперь вернемся обратно к вакуумной бомбе, — Калашников подошел к экрану с изображением Космоцентра. — Для чего доставлять ее в самое сердце Эрилуда, в Космоцентр, каждый кубический километр которого регулярно просматривается шестью разными службами безопасности? Я думаю, только для того, чтобы там же и взорвать. Решение о варианте номер два принято, теракт спланирован, и лишь глупость рядовых исполнителей Системы, которую, впрочем, трудно назвать случайной, предотвратила новую Галактическую войну.
Калашников скрестил руки на груди и приготовился выслушать возражения.
— А дальше? — спросил Сид Майер. — Неужели это все?
— Нет возражений? — удивился Калашников. — Хорошо, тогда продолжим. Сначала объясню, для чего Системе нужен теракт. Согласно своей конституции, Ядерная Федерация может вступить в войну двумя способами: по собственной инициативе, на что требуется решение Конгресса квалифицированным большинством голосов, или же в случае прямой и явной агрессии со стороны внешнего противника. Во втором случае войну объявляет лично Президент. Организовать теракт намного проще, чем склонить к сотрудничеству полторы тысячи членов конгресса!
— Это и так понятно, — заметил Гринберг. — Что вы предлагаете делать, вот в чем вопрос!
Риторический вопрос, подумал Калашников. Или ему на самом деле интересно? И в каком смысле интересно — в смысле борьбы с Системой или в смысле чего там еще дикарь Калашников нафантазировал?
— Я предлагаю продолжать операцию «Спрут», — ответил Калашников. — Первая половина работы сделана — теперь мы точно знаем, с чем нам предстоит бороться.
— Первая половина работы сделана — теперь мы точно знаем, с чем нам предстоит бороться. Спрут, которым фактически является Система, собирается развязать галактическую войну. Звездная Россия будет поставлена перед выбором — либо согласиться на военное присутствие федератов, либо оказаться в числе их врагов. Оба эти варианта для нас неприемлемы; следовательно, мы должны переходить ко второй части операции. А именно — к ликвидации Спрута!
Макаров опять захлопал в ладоши, однако и на этот раз остался в одиночестве.
— Почему именно к ликвидации? — спросил Сид Майер. — Может быть, достаточно будет предотвратить планируемые теракты?
— Нет, — покачал головой Калашников. — Ядерная Федерация контролирует семьдесят процентов массы Галактики, и в самом ее центре находится разгорающийся квазар. У нее не хватит времени, чтобы самостоятельно избавиться от Спрута. Не верите? Тогда подключитесь к Сети и посмотрите, сколько во Вселенной населенных галактик.
Штерн опустил на стол тяжелый кулак и покосился на Гринберга. В ответ тот беззлобно обнажил клыки.
— Вы считаете, что обитаемость галактик, квазары и Спрут как-то связаны между собой? — тихо — для дарсанки, конечно, — спросила Миноуи.
— Да, — с вызовом ответил Калашников. — Я потратил восемь часов, чтобы разыскать предыдущие публикации по данной зависимости, однако так и не смог их обнаружить. Поэтому позвольте мне немного потешить мое самолюбие.
Калашников прошел мимо висящих в воздухе экранов, вывесил на свободное место еще один и нарисовал на нем бесформенное пятно.
— Рассмотрим типичную цивилизацию, застрявшую на социальном этапе своего развития, — сказал он, наставив на пятно указательный палец. — Как известно, внутренняя структура такой цивилизации определяется так или иначе организованной междоусобной борьбой составляющих ее субъектов за доступные им ограниченные ресурсы. — Под пальцем Калашникова зажглись четыре круга разного диаметра, а пятно покрылось зелеными крестиками, изображавшими эти самые ресурсы. — Такая цивилизация не является целостным субъектом — любые действия ее руководящих органов подчиняются в первую очередь логике внутренней борьбы за власть, и лишь только во вторую — отвечают объективным интересам цивилизации. В результате эти объективные интересы осознаются самой цивилизацией в весьма искаженных формах, а то и вовсе теряются из виду. История Галактики просто кишит цивилизациями, сожравшими собственные планеты без малейших попыток развить новые технологии — их правящие круги считали, что ученые представляют слишком большую угрозу для общества. Однако многие социальные цивилизации все же сумели достигнуть высокого технологического уровня. За счет чего?
Калашников поднял указательный палец вверх.
— До недавнего времени считалось, что технологическое развитие социальных цивилизаций обеспечивается неким случайным разбросом их политических систем — кому повезло с демократией, выжил, остальные сгинули, топливо истратив. Но что значит «повезло»?! Организационные законы едины для всех цивилизаций, любое сложное производство порождает рациональную бюрократию и создает предпосылки для распространения ее на все общество. Почему одним цивилизациям везет, а другим — нет? В чем между ними разница?
Калашников нарисовал внутри пятна второе, поменьше, и провел от него линии к ранее нарисованным кругам.
— Представим себе, что внутри цивилизации существует класс эрэсов, отличающийся от остальных одним-единственным свойством.
Пусть каждый из этих эрэсов так или иначе осознает интересы своей цивилизации как целого, хотя бы на уровне условий ее существования. Предположим далее, что эти эрэсы обладают возможностями для целенаправленной деятельности исходя из своих представлений о таких интересах. Удастся ли им прийти к власти? Разумеется, нет! Законы социальной цивилизации суровы — любая группа, заботящаяся об интересах общества в целом, а не о защите своего статуса, неизбежно будет вытеснена другой, более прагматичной. Но стоит поставить вопрос иначе — а только ли через политическую власть могут преследоваться стратегические интересы? — как перед нами сразу же появляется Спрут!
— Вот так прямо и Спрут? — скептически хмыкнул Макаров.
