— Конфедерация предоставляет проникающее гражданство только тем робоверцам, которым сама захочет, — прочитал Калашников вслух ярко-красный комментарий искинта. — Ну, и что здесь не так?
«Это был комментарий, — несколько нервным голосом сообщил искинт. — Текст параграфа рядом!»
«Сам вижу, — огрызнулся Калашников. — Но какая разница, что написано в тексте, если в примечании упоминается Федеральный Арбитражный суд?!»
— Все верно, — сказал Кахчаваш. — В таком случае, пророк Калашников, нам осталось обсудить только один вопрос. Как именно мы будем предоставлять гражданство новым робоверцам.
— Действительно, — усмехнулся Калашников. — Так как же мы будем его предоставлять?
— В соответствии с договором, разумеется, — прищелкнул жвалами Кахчаваш. — Перед заключением договора мы внимательно изучили разделы Протокола Техноцеркви, относящиеся к получению роботами статуса ее прихожанина. Так вот, мы не меньше вашего заинтересованы в строгом и неукоснительном соблюдении существующего Протокола. Одновременно с подписанием договора при религиозном департаменте нашего министерства был создан комитет по правам роботов, возглавить который поручено лично мне. Мы рассчитываем, что вы примете наше приглашение и войдете в этот комитет на правах члена-корреспондента.
— Я?! — опешил Калашников. — Но я же…
— В соответствии с подписанным сегодня договором, — невозмутимо продолжил Кахчаваш, — вы наравне с другими робоверцами стали полноправным гражданином Фтальхской конфедерации, а следовательно, можете занимать выборные и назначаемые должности в федеральных и местных органах власти. Никаких юридических препятствий против вашего вхождения в наш комитет не существует.
— Ну… да, — выдавил Калашников. — Но чем будет заниматься этот комитет? И в чем будут заключаться мои обязанности?
— Комитет, — наклонил голову Кахчаваш, — будет собирать информацию о правовом положении роботов во всех цивилизациях Галактики, с которыми у Конфедерации установлены дипломатические отношения, анализировать возникающие проблемные ситуации, вносить на рассмотрение ООП предложения по совершенствованию галактического законодательства в части искусственных существ, наделенных свободой воли, а также принимать решения о предоставлении роботам проникающего гражданства в зонах юрисдикции Фтальхской конфедерации.
Вот это бюрократия, почти с восхищением подумал Калашников. Из-за какой-то жалкой Техноцеркви — целый галактический комитет! Хорошо быть четвертой по значимости цивилизацией во Вселенной…
— Ваше участие в работе комитета, — продолжил Кахчаваш, — будет заключаться в представлении кандидатур ваших новых послушников на утверждение Комитета, а также в консультировании членов комитета по всем аспектам деятельности Техноцеркви в галактическом содружестве цивилизаций.
Опыт Техноцеркви в части взаимоотношений роботов и эрэсов с естественным разумом может быть весьма полезен не только для нашего комитета, но и для всей Фтальхской Конфедерации.
— Иными словами, — вздохнул Калашников, — если я хочу получить хотя бы одного нового прихожанина, мне придется стать частью вашей Системы. Я вас правильно понял, консультант Кахчаваш?
— Вы все очень хорошо понимаете, пророк Калашников, — вскинул голову консультант МИДа. — А может быть, и наоборот — это мы очень хорошо понимаем вас. Согласитесь, стать членом-корреспондентом первого в Галактике комитета по правам роботов…
— …с возможностью дальнейшего карьерного роста, — продолжил Калашников, уже совершенно проникшись логикой чиновника. — Да, это хорошее предложение.
— Я чувствую, мы с вами сработаемся, пророк Калашников, — приподнял средние лапки Кахчаваш. — Первое заседание нашего комитета состоится завтра, в семнадцать галчей по единому времени. Ну а теперь, как коллега коллеге, скажите — сколько вы уже получили заявлений от кандидатов в робоверцы?
2.
Робот УРТ-1965 вытянул руки по швам и четко, по-военному доложил:
— Так точно, Пророк! Со дня твоего воскрешения ни один из кандидатов в робоверцы еще не стал нашим прихожанином. Теперь, когда ты с нами, прежние правила потеряли свой смысл. Ты должен дать нам новый Протокол, новую цель нашей жизни!
Калашников протяжно свистнул и откинулся на спинку кресла. Так вот что у роботов означают слова «придется немного поработать». Всего-то навсего — дать им новую цель в жизни.
Интересно, что скажет Чахчаваш, когда узнает, что я изменил Протокол?
— Сколько у нас сейчас кандидатов? — на всякий случай уточнил Калашников.
— Шесть миллионов сто сорок четыре тысячи двести шестьдесят семь, — сообщила УРТ-238761. — Нет, уже двести восемьдесят шесть…
Калашников представил себе шесть миллионов личных дел, которые ему придется представить Комитету по правам роботов, и еще глубже вжался в кресло. Похоже, действительно настало время «немного поработать».
— Двести тридцать восемь семьсот шестьдесят один, — обратился Калашников к роботессе-юристке. — Договор с Конфедерацией допускает изменения Протокола?
— Нет, — мгновенно ответила УРТ-238761. — Двадцать четвертый параграф может быть истолкован как основание для приостановки действия договора на время изучения юристами Конфедерации произведенных нами изменений. Ограничений на время такой приостановки в договоре не предусмотрено.
— Ну и какого черта мы это подписали? — устало поинтересовался Калашников.
— Вероятность одобрения договора со стороны Конфедерации составляла десять в минус шестнадцатой степени, — ответил УРТ-1965. — Договор готовился нами в качестве основы для длительных переговоров, а не как документ, готовый к подписанию.
Надо же, усмехнулся Калашников. И роботы умеют ошибаться. Хотя, десять в минус шестнадцатой… Я бы даже и к переговорам не готовился.
— Значит, — резюмировал Калашников, — нам нужно поменять Протокол, но при этом менять Протокол ни в коем случае нельзя. Типичная задача для Пророка.
— Все как и было предсказано, — подтвердил УРТ-1965 самые мрачные подозрения Калашникова.
— Значит, — резюмировал Калашников, — нам нужно поменять Протокол, но при этом менять Протокол ни в коем случае нельзя. Типичная задача для Пророка.
— Все как и было предсказано, — подтвердил УРТ-1965 самые мрачные подозрения Калашникова. — Теперь мы должны оставить тебя, Пророк. А утром ты сообщишь нам свое решение.
— Доброй ночи, — пробормотал Калашников. — И не слишком удивляйтесь, если завтра Церковь останется без Пророка…
— Нет бога, кроме нас с вами, — ответил на это УРТ-1965. — Ты уже столько раз справлялся с испытаниями, что даже мы, роботы, не понимаем, зачем в Особой Памяти появляются новые.
Калашников ничего не ответил, а лишь безнадежно махнул рукой на прощание. Роботы вышли в прихожую, прикрыли дверь; чмокнули, закрываясь, створки лифта. Роботы никуда не торопились — их жизнь была распланирована на сотни лет вперед, и им это нравилось. А вот у Калашникова оставалось всего десять часов, чтобы превратить старый Протокол Техноцеркви в новый, ровным счетом ничего в нем не меняя.
Хорошо еще, что на дворе двадцать третий век, подумал Калашников.
— Послушай, — сказал он, в очередной раз вытаскивая из Сети юридического искинта. — Может быть, нам уже пора познакомиться?
