«Рифей» вынырнул из Метро в окрестностях ничем не примечательной лоимарейской системы Кенцтихори и сразу же лег в дрейф, поскольку в горячке предыдущих маневров Макаров рассчитал маршрут с точностью до километра. Представители «серьезной организации», о которой Макаров так и не успел ничего разузнать, сразу же вышли на связь, повторив ранее выданные инструкции: в контакт ни с кем не вступать, пополнять запасы массы в нейтральном пространстве, идентифицировать контейнер по аномальной задержке модулированного локационного луча. Сами господа Зак и Кул, разумеется, в случае чего были совершенно ни при чем — мало ли какой мусор болтается в нейтральном пространстве?
Макаров включил допотопный локатор и принялся обшаривать пространство, как самый последний «бомп» — пилот без определенного места приписки.
Больше всего он боялся, что за этим вполне законным занятием его все же застукает полиция — знаменитому пилоту Мак-Ару не пристало шариться по помойкам. Конечно, на этот счет у Макарова имелась заготовленная легенда — потеря ценного груза вследствие разбалансировки при выходе из Метро — но все равно, репутацию ему могли основательно подпортить. Включу в счет, если что, решил Макаров, и на душе заметно полегчало.
Локатор захватил искомый контейнер уже на третей минуте поисков. Макаров удовлетворенно хмыкнул, аккуратно подвел «Рифей» на дистанцию гравизахвата и тщательно осмотрел свою добычу. Контейнер оказался ноздреватым прямоугольным булыжником размером с большой чемодан. Макаров не поверил, дважды повторил телеметрию — нет, самый натуральный чемодан, с массой чуть больше двухпудовой гири! Золото вряд ли, решил Макаров; значит, там бриллианты. Ну ладно, наше дело маленькое — сел, поехал, приехал, вывалил.
Макаров поплевал на ладони и взялся за выступивший из подлокотников кресла маленький спортивный штурвал. Оставшиеся до Космоцентра десять тысяч парсеков предстояло преодолеть своим ходом — доверять содержимое контейнера Галактическому Метро заказчики строго-настрого запретили.
Звезды привычно вытянулись в белесые нити, и Макаров с удивлением подумал, что лишь три недели назад в первый раз вышел в космос на пилотажном сверхсвете. Тогда, помнится, от сотни световых дух захватывало — а сейчас так и хочется дать по газам, выжать из двигателей максимум и заложить лихой вираж вокруг центра Галактики.
Спокойно, приказал себе Макаров. У меня еще два часа времени. Прилечу слишком рано, начну без дела вокруг Космоцентра околачиваться — сразу же попаду на подозрение. Поэтому полетим не спеша, засматриваясь на окружающие пейзажи. Вот выключим ускорение, так звезды сразу обратно в точечки и превратятся!
Макаров надавил на штурвал двумя большими пальцами, и космос вокруг стал почти обычным. Справа во весь экран полыхало Ядро, еще не подозревающее о своей скорой гибели в Центральной Дыре, слева тянулся рваный, весь в темных туманностях первый рукав, а впереди маячил зеленый треугольник целеуказателя. Макаров передвинул штурвал поудобнее, положил на него левую руку, вытянул правую вдоль подлокотника и впал в полетный транс. Даже на Земле он любил смотреть в бездонное звездное небо — плоское и неподвижное, но тем не менее притягивающее взгляд. Здесь, в открытом космосе, небо сделалось объемным и живым, картины созвездий менялись едва ли не каждую минуту, а услужливый «Рифей» так и норовил сказать несколько слов о каждой встречной достопримечательности. Словом, лететь вот так, положив руку на штурвал и мечтательно глядя сквозь экран в просторы Галактики, Макаров мог часами; и нынешние два часа пролетели совершенно незаметно, оставив после себя легкое разочарование — удовольствие, как всегда, закончилось слишком быстро.
Макаров сбросил скорость почти до нуля — чуть-чуть выше световой — и наскоро прикинул траекторию оставшегося полета. По сценарию, ему полагалось запросить удаленную швартовку, лечь на глиссаду, предоставив ведение «Рифея» по маршруту местному роботу-диспетчеру, просчитать траекторию свободного полета контейнера после взрыва, дождаться столкновения с другим кораблем, взорваться, запустить контейнер в нужном направлении, и в одном скафандре отправляться за получением страховки. Пять минут на все про все — и то лишку.
Макаров с хрустом потянулся, выходя из полетного транса, и восстановил связь с галактическим сегментом Сети. Почти сразу же на экране замигал значок дальнего вызова; до контакта с диспетчерами оставалась еще пара минут, и Макаров решил ответить.
— Это я, — сказал высокий рогатый черт, озорно сверкнув красными глазами.
— Это я, — сказал высокий рогатый черт, озорно сверкнув красными глазами. — Ваше предложение все еще в силе?
— Конечно, — подтвердил Макаров, с трудом сдерживая удивление. Что это стряслось с Домби Зублем? С чего это он так радуется?
— Тогда расширьте канал, — сказал Домби Зубль и показал руками, насколько его нужно расширить. — Я сейчас к вам сголографируюсь!
Успеем ли, поинтересовался Макаров у «Рифея». Вместо короткого ответа звездолет разразился целым потоком информации — за сколько микросекунд он рассчитывает траектории груза, в скольких миллионах точек сможет его выбросить, чтобы попасть в назначенное место, и все такое прочее.
— Хорошо, — кивнул Макаров. — Голографируйтесь, и потолкуем.
Еще пара минут, и я бы отправил контейнер по баллистической траектории, подумал Макаров. Неужели Домби Зубль пронюхал про мою частную операцию? Что же там такого, в этом контейнере?
Ничего, ответил «Рифей».
— То есть как — ничего? — удивился Макаров. — За сорок миллионов — ничего?!
Там очень концентрированное ничего, пояснил звездолет. Свернутое чистое пространство, или, на низком федератном, — жидкий вакуум.
Домби Зубль наконец передал по широкому каналу свою полноростовую голографическую копию и материализовался перед Макаровым, сияя полнозубой улыбкой.
— Здравствуйте, — сказал Макаров, поднимаясь навстречу нежданному гостю. — Давно хотел у вас спросить: почем нынче жидкий вакуум?
Домби Зубль перестал улыбаться.
— Предыдущий раз вы говорили о смулпейнских мозгах, Мак-Ар. Зачем вам жидкий вакуум?
— Да нет, вы не так поняли, — усмехнулся Макаров. — Жидкого вакуума у меня хоть залейся. Я просто хотел с вами посоветоваться, почем его…
Домби Зубль шагнул вперед, навис над Макаровым, как скала:
— Где именно его «хоть залейся»? Надеюсь, в надежном месте?
— Надежнее не бывает, — успокоил его Макаров и показал на стоящий около пилотского кресла чемодан.
Глава 15.
Не будет пощады
По последним данным разведки, мы воевали сами с собой!
Б. Гренебщиков
1.
Домби Зубль имел все основания быть довольным. План Шлим-Шплюма сработал безукоризненно: представленный Домби Зублем отчет произвел впечатление не только на Лиланда Лолта, но также на полковника Храйлига и, быть может, на еще более высокое начальство. В течение сорока восьми галчей Домби Зубля передавали с рук на руки сразу три комиссии — по разработке Мак-Ара, по анализу аваресковских событий и по внутреннему расследованию модификации мультипликатора. Все это время Лиланд Лолт старался пореже попадаться Домби Зублю на глаза — ведь в отчете он был назван одним из первых подозреваемых.
