«Еще два месяца, — скомандовал Макаров. — И покрути ему кино, из присланной посылки. Только не слишком часто, чтобы с ума не сошел».
«Этот не сойдет», — совершенно серьезно ответил «Рифей».
Кокон с вице-спикером на мгновение нырнул в пол, и Макаров узрел очередные произошедшие с Гхури изменения. Шерсть на хвостах стала огненно-красной, под глазами обозначились желтые круги, а приоткрытые рты жадно хватали воздух.
— Значит, ошибка? — участливо спросил Макаров.
— Я заплачу, — пропищал Гхури. — Сколько ты хочешь?
Макаров покачал головой:
— Ты не понял, Гаррасихи Гхури. Мне не нужны деньги. Мне нужно понять, зачем ты это сделал.
Из верхнего рта Гхури потекла слизь, и он тихонько завыл, жмуря и без того воспаленные глаза. Макаров с интересом ждал, что будет дальше; Гхури наверняка уже понял, чем кончится для него неудачный ответ, однако говорить правду явно не собирался.
— Я не могу тебе сказать, — пропищал Гхури. — Считай, что это доставило мне удовольствие.
— Неудачный ответ, — возразил Макаров. — Подумай еще немного.
«Кстати, — поинтересовался он у корабля, — а чем он в быстрючке занимается? Мемуары пишет?»
«Лежит на кушетке и смотрит в потолок», — ответил «Рифей». — «И еще думает, но очень редко. Я бы рекомендовал подержать его там подольше».
«На твое усмотрение», — согласился Макаров.
На этот раз Гхури появился на свет явно готовым к конструктивному разговору.
— Я расскажу! — взвизгнул он, не дав Макарову и слова сказать.
— Мне было плевать на Сасифо, но у меня тоже есть босс! Я выполнял приказ! Не спрашивай, кто он такой; моя жизнь все еще у него в руках!
— Да неужели? — неподдельно удивился Макаров. Нравы Галактики начинали его забавлять.
«Осторожнее», — услышал он голос «Рифея». — «Генокод этого эрэса содержит явные признаки искусственного происхождения».
«Так он закодирован?! — сообразил Макаров. — А мы можем его… того? Вылечить?»
«Можем», — подтвердил «Рифей». — «Сделать?»
«Конечно!» — скомандовал Макаров, даже не подумав, какому эрэсу он оказывает эту уникальную услугу.
— Моя жизнь у него в руках, — повторил Гхури. — Убей меня или отпусти, но больше я ничего не смогу сказать.
— Я понимаю, — кивнул Макаров. — Но все-таки, ты можешь кое-что для меня сделать.
— Что? — с явной надеждой спросил Гхури.
— Ты можешь попытаться , — произнес Макаров. — Или еще немного подумать о своей жизни.
— Я предпочитаю подумать, — ответил Гхури.
Макаров молча развел руками, и кокон вновь провалился сквозь пол.
«Он уже в норме», — сообщил «Рифей», — «только сам об этом пока не знает. Может быть, сообщить ему об устранении генпрограммы?»
Макаров вспомнил обугленные тела и покачал головой.
«Он хочет поговорить», — доложил «Рифей» через минуту. — «Для него прошло целых три года».
Интересно, какая у его расы средняя продолжительность жизни, подумал Макаров. Я бы на месте Гхури соображал бы раз в сто быстрее!
— Ну, как жизнь, Гаррасихи? — спросил он у своего несчастного пленника.
— Это не жизнь, — ответил Гхури, и пустил из обеих ртов обильную слизь. — Пожалуйста, убей меня.
— Почему бы тебе просто не попытаться? — спросил Макаров.
На серой коже Гхури проступили желтоватые пятна.
— Это слишком страшно, — выдавил он сквозь жалобный вой. — Убей меня…
— Страшнее, чем сгореть заживо? — участливо спросил Макаров.
Гхури ничего не ответил, а только завыл чуть погромче.
— Я хочу, чтобы ты понял, — сказал Макаров. — Понял, что совершил, и решил, что с этим делать. Подумай еще немного. Я подожду.
На этот раз Гхури раздумывал всего ничего: каких-то две недели.
— Я понял, — сказал он, появившись на свет. — Я должен хотя бы попытаться. Окружи меня защитным полем: будет много крови.
3.
Ну вот, подумал Макаров, провожая взглядом гаснущую в глубинах космоса точку, еще недавно бывшую грушевидным звездолетом Сардора Каффиани. Кого же я хотел покарать? Несчастного Гхури, оказавшегося жалкой игрушкой в руках своего босса? Или самого босса, для которого убийство двух сасимах значило ничуть не больше, чем для меня — очередная затяжка вот этой сигареты? А может быть, весь этот проклятый мир, где существуют такие вот боссы, такие вот Гхури и такие вот несчастные сасимахи?
Прямо хоть с Калашниковым советуйся, подумал Макаров и утопил сигарету в наспех материализованной пепельнице.
Да что же это за нановодка такая!
— Есть минутка? — услышал он знакомый язвительный голос и крутанулся в кресле, поворачиваясь лицом к голографической проекции.
Артем Калашников стоял на парадной палубе своего официального космолета. Рядом с ним стояли два робота модели «Т», а за спиной клубились черные пузыри внутренностей Галактического Метро. Над головой Калашникова дрожала желто-синяя аура, свидетельствовавшая, что Звездный Пророк находится не в самом лучшем расположении духа.
— Легок на помине, — ответил Макаров, приветствуя Калашникова широченной улыбкой. — Сам только что хотел тебя вызвать!
— Меня нельзя, — ответил Калашников, кивая через плечо. — У меня всего десять минут, чтобы спастись от козней Федерации. Короче, без твоей помощи мне, похоже, труба.
— Так давай помогу, — потер руки Макаров. — Кого замочить надо? Одну планету, целую цивилизацию или уж сразу всю Галактику, чтобы не мучилась?
— Ты чего такой агрессивный? — удивился Калашников. — Аж на всю Галактику взъелся?
— Да потолковал тут с одним… — Макаров замялся, подыскивая подходящее слово. — С одной жертвой режима. Черт знает что в этой Галактике творится.
— А, не нравится? — улыбнулся Калашников. — Действует, родимая?
— На тебя тоже? — удивился Макаров. — Так тем более потолковать надо!
— Не сейчас, — развел руками Калашников. — У меня уже все расписано, через несколько минут я высаживаюсь на Авареске, выслушиваю приветственные речи, следую парадным маршем к месту будущего Технохрама, поднимаю его из земли — и тут мне устраивают провокацию с массовыми беспорядками. Крики «Да здравствует Пророк!», «Мочи белковых!», «Свободу роботам!», стрельба, резня, мечущиеся толпы… ну да сам знаешь.
— Откуда? — попытался было встрять Макаров.
— Да ты будто не из двадцатого века, — махнул рукой Калашников. — Короче, сам я все это безобразие предотвратить не могу, меня сразу же обвинят, что я же его и организовал. А ты — вольный пилот, тебе никто не мешает пролетать мимо, обнаружить беспорядки, подавить их в соответствии с Варрашским протоколом о совместном противодействии насилию, да и предъявить Фтальху счет на несколько миллионов за оказанные услуги. Тебя, разумеется, вежливо пошлют подальше — но провокация будет сорвана, а я окажусь ни при чем.
— Беспорядки подавить — дело нехитрое, — пожал плечами Макаров. — А ты точно без меня обойтись не сможешь? Как бы не заподозрили, что мы заодно…
Калашников развел руками:
— Не успеваю уже. Думал, Гринберг поможет, а он вместо совета глушилку мне выдал, и был таков. От восстания роботов поможет, а вот насчет мелких провокаций — не уверен. Так что только на тебя и надеюсь!
— Ну ладно, — согласился Макаров, который уже и сам понял, что Калашникову действительно требуется помощь. — Кого конкретно давить, скажешь?
— Конкретно не скажу, — вздохнул Калашников. — Там у них сто миллионов роботов, и каждый может чего-нибудь отчебучить. Вызови юридического искинта, посади его на мониторинг, и как только он нарушения закона увидит — так сразу и дави.
— Там у них сто миллионов роботов, и каждый может чего-нибудь отчебучить. Вызови юридического искинта, посади его на мониторинг, и как только он нарушения закона увидит — так сразу и дави. В крайнем случае, я сам тебя по спецсвязи вызову.
— Насчет искинта это мысль, — заметил Макаров. — А то сам я в законах не силен…
