Охотники Гора

Когда мы подошли поближе к лагерю тиросцев, я снял с ее глаз повязку. Мира жалобно посмотрела на меня. В глазах девушки все еще стоял ужас от встречи со едином.

— Я покажу тебе, где расставлены часовые, — сказал я. — Тогда ты без всякого труда сможешь вернуться на свое место.

Она послушно кивнула. По ее щекам побежали слезы.

Я взял Миру за руку и, подведя к самым границам лагеря, молча показал, где стоят часовые. Затем мы вернулись к тому месту, откуда ей проще будет пробраться в лагерь. Мы спрятались за ствол дерева. Я развязал ей руки, вытащил изо рта кляп и забросил его в кусты.

Она боялась взглянуть мне в глаза.

— Это вам я поклялась подчиняться там, в лесу? — едва слышно спросила Мира. — Это вам я принадлежу как рабыня?

— Мне, — ответил я.

Она робко подняла на меня глаза. Я рывком притянул ее к себе и крепко поцеловал в губы.

— Ты меня слышишь? — кричал один из тиросцев. — Я спрашиваю, ты слышишь меня?

Я ему, конечно, не ответил.

— Если кто-нибудь из тиросских воинов погибнет, — продолжал оратор, — мы убьем десять рабов!

Не успел он договорить свои угрозы до конца, как упал, пронзенный стрелой.

Не хватало еще, чтобы они выдвигали ультиматумы!

— Значит, рабы погибнут! — закричал следующий воин, занося меч над головами пленных охотников Марленуса.

Он никого не успел убить. Ему помешала стрела, вонзившаяся прямо в сердце. Остановившаяся было колонна пленных снова двинулась вперед, огибая лежащее на дороге тело. Больше угроз расправиться с пленными не поступало. Никто не решался занести меч над их головами.

Сарус, предводитель тиросцев, попытался отдать своим воинам соответствующий приказ, но люди не повиновались, поскольку каждый понимал, что подчиниться начальнику в таких обстоятельствах означает подписать себе смертный приговор.

— Убивайте их сами! — сердито крикнул один из тиросцев.

Дерзкого воина Сарус тут же убил лично, но ударить мечом кого-либо из пленных он все же не решился. Лишь окинул хмурым, тревожным взглядом стену деревьев по обеим сторонам узкой лесной тропы и, обернувшись назад, крикнул:

— Быстрее! Заставьте их идти быстрее!

Охотники Марленуса, следующие за своим убаром, снова затянули песню. И ее гордые слова, больше не зная преград, разнеслись над лесом.

Начиная с одиннадцатого ана, с горианского полудня, я перестал стрелять по тиросцам; я хотел, чтобы они несколько приободрились и воспряли духом. К этому времени они уже потеряли четырнадцать человек, что вполне достаточно для одного утра. Пусть сегодня вечером, напротив, их надежды начнут понемногу возрождаться, пусть напряжение немного отпустит их и пусть они перестанут ожидать стрелы, готовой в любой момент вонзиться в спину. На сегодня со стрелами покончено. Пусть помучаются сомнениями, пусть гадают, ушел ли их преследователь насовсем или просто дает им короткую передышку перед еще более кровавой расправой.

Пусть помучаются сомнениями, пусть гадают, ушел ли их преследователь насовсем или просто дает им короткую передышку перед еще более кровавой расправой.

За этот день они проделали длинный путь. Уже вечерело, когда путники наконец остановились на ночевку. После прошедшей спокойно второй половины дня настроение у тиросцев явно улучшилось, им хотелось как-то отметить то, что они остались живы. Я наблюдал, как Мира, моя рабыня, со смехом угощала вином женщин-пантер из банды Хуры.

Час был поздний, через четыре ана солнце сядет. Концентрация наркотических веществ в вине высокая, это я хорошо знал по собственному опыту: количество наркотика рассчитано на крепкого мужчину, а о его воздействии на женщину оставалось только догадываться. При проведенном Винкой допросе с пристрастием Мира рассказала, что дозы наркотика хватает, чтобы держать взрослого мужчину в бессознательном состоянии в течение нескольких анов, возможно даже полдня. Мой собственный караван невольниц, не знающих о местонахождении тиросцев и разбойниц Хуры, располагался всего лишь в двух пасангах от них. Возможно, опоенных женщин-пантер придется приводить в чувство весьма эффективными способами, и мне не хотелось терять слишком много времени на то, чтобы приводить их в сознание, а потом тащить к себе в лагерь за несколько километров. Поэтому я решил остановить караван поблизости от колонны пленников, которых конвоировали столь не подходящие друг другу союзники.

Среди вещей, брошенных тиросцами по пути следования, я обнаружил мало интересного. В основном это были меха и шкуры лесных зверей. Я отобрал три шкуры и принес их Винке и пага-рабыням, чтобы, устраиваясь на ночь, те могли подкладывать их на сырую землю и укрываться. Все остальное и для меня служило бы лишним грузом. Правда, мне попались на глаза несколько туник тиросцев, и я захватил их с собой, полагая, что они-то наверняка пригодятся впоследствии.

17

Я ПОПОЛНЯЮ СВОЮ КОЛЛЕКЦИЮ НОВЫМИ «ЖЕМЧУЖИНАМИ»

Я перешагивал через бесчувственные тела женщин-пантер, спавших беспробудным сном. В ближайшем будущем такой роскоши я им не позволю.

— Добавьте их к нашему каравану, — приказал я Винке.

— Да, хозяин, — ответила она.

Мы отсоединили от каравана восемь девушек и гарлскими браслетами сковали их попарно, надев первое из соединенных короткой цепью кольцо на левую щиколотку одной из девушек, а второе — на правую щиколотку другой. Каждой такой парой невольниц командовала одна из моих рабынь. Даже Илене, одетой в прозрачную шелковую тунику, я доверил срезанную мною гибкую хворостину.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132