Он наклонился над ящиком и после долгих поисков обнаружил там две хлебные лепешки и плачевный огрызок чесночной колбасы. Затем поплюхал водой в чайнике и объявил:
— Еще горячий.
Мэгг Морриган между тем выкладывала на стол пирожки и выставляла бутыли с сидром.
— Какая роскошь! — обрадовался Гугуница, увидев пирожки. — А здесь что?
— Сидр, — сказала Мэгг Морриган.
Гугуница огорчился.
— Пока не кончится смена — нельзя, — решительно произнес он. И спустя миг столь же решительно добавил: — Впрочем, под пирожки и совсем немного… Наливай!
И сам ловко разлил сидр по немытым кружкам.
Угостившись как следует, бригадир уселся на ларе, как полководец на боевом барабане, и весело уставился на пришельцев.
— Стало быть, вы с верхотуры, — заметил он, хотя об этом речи до сих пор не шло. — М-да… Так вам в торговую факторию? Сами видите, какая тут у нас… чехарда! Человека вам выделить не могу — сейчас все на счету. А отправить одних — не имею права: пропадете! Да и явились вы рановато. Вам разве не сообщали, что сапфиры ожидаются только к началу зимы?
— Погоди-ка, — заговорил Зимородок. — Для начала проясним суть дела. С кем вы ведете торговлю?
Гугуница моргнул пару раз пьяновато.
— С верхотурними, — сказал он. — Которые наверху. Верзилы.
— С Огнедумом? — зловещим шепотом осведомился Людвиг.
Гиацинта предупреждающе погладила его по губам тонкими пальцами.
— Мое дело — добыча, — ответствовал Гугуница. — А вы, значит, не по торговой надобности?
— Положим, нет, — сказал Зимородок.
— А по какой, в таком случае? — спросил Гугуница совершенно трезвым голосом.
— Кстати, некоторые из нас тут тоже кое-что смыслят в горном деле! — вмешалась Марион. — И нечего тут из нас дурачков делать, если вы бригадир! Невелика птица! Я тоже сызмальства путешествовала на пирожковые копи и разбираюсь!
— Ух, ух! — радостно удивился Гугуница. — Ладно, сам провожу вас до начальства. Разбирайте пока каски.
И ушел — видимо, что-то улаживать. Он явился довольно скоро, озабоченно оглядел пришельцев, поправил каску у Марион, затянув ремешок потуже. Та осведомилась, как ей после этого прикажут дышать, но Гугуница не то не расслышал, не то попросту не обратил внимания.
— Готовы? — спросил он, явно думая о чем-то другом, и тотчас направился к выходу.
У тоннеля уже ожидала вагонетка, почти доверху загруженная щебенкой. Ни слова не говоря, Гугуница полез в нее. Путники переглянулись. Гиацинта поджала губы. Гловач покрепче вцепился в свою лютню: почему-то сразу возникла и насмерть перепугала мысль о том, что в случае крушения пострадает подарок фей.
Мэгг Морриган храбро улыбнулась Штрандену, а тот смущенно опустил голову. Вообще все были в некоторой растерянности и даже Мирко глядел на Борживоя, словно искал у того совета.
— Эх! — воскликнул пан Борживой. — Где наша сливицкая не пропадала!
И полез через низенький бортик. За ним последовали остальные. Гугуница был погружен в свои сложные думы.
— Ну что, едем? — спросил он, на миг обратившись мыслями к происходящему, и махнул кому-то рукой. У колес вагонетки завозились, снимая «башмак». Сперва медленно, а потом все быстрее она покатилась под уклон в темноту и вскоре разогналась уже значительно. Марион вцепилась одной рукой в тугой ремень каски, а другой — в холодный край вагонетки. Мимо пролетала тьма, густая и мягкая. Неведомая сила уверенно и плавно направляла колеса. Иногда вдруг попадались узкие шахты где-то сбоку или впереди, и тогда сероватый дневной свет на мгновение крал у темноты неровный бок грубо обработанной скалы или балку, но тревожащее видение тотчас скрывалось, и вновь продолжались полет, безмолвие и темнота.
Потом движение начало замедляться. Повизгивали, разбрызгивая искры, тормоза. Впереди заплескал свет, словно освобождение от долгого плена. Гугуница потянул на себя рычаг. Раздался адский скрежет, и вагонетка, сильно встряхнувшись, остановилась. Гугуница выскочил и, не говоря ни слова, направился в контору. Прочие остались сидеть на груде щебня, не вполне понимая, что им сейчас следует делать.
Вскоре из конторы выбежал, как ужаленный, еще один колобашка. Он был одет в длинную, ниже колен, кожаную куртку, расшитую сверкающими камнями. В четырех местах полы куртки были разрезаны почти до талии, открывая взору широкие штаны из блестящей ткани, похожей на рыбью чешую. На голове этот колобашка также имел каску.
Из-под каски глядело встревоженное лицо, бледное, немного одутловатое и как будто болезненное. Он поспешно приблизился к вагонетке, несколько раз сильно выдохнул, раздувая щеки, затем извлек из-за пояса белый платочек и обтер им лицо. Гугуница за его спиной проговорил:
— А согласно смете мы вполне укладываемся в сроки. И нечего хоронить нас раньше времени. Я не могу требовать, чтобы ребята проходили пустую породу на трудовом подъеме. Да, им скучно! От серости даже у меня в глазах рябо, а я не первогодок!
Не оборачиваясь и не отрывая взгляда от незнакомцев, нарядный колобашка произнес сквозь зубы:
— И что это за история с добытчиком Кадаушкой? Совершенно распустили людей, бригадир!
— Она не виновата, — быстро сказал Гугуница. — Любой на ее месте…
— Да? — не без язвительности переспросил колобашка-начальник. — А вот у меня сложилось иное мнение. И нечего ее выгораживать!
— Ребята разберутся, — упрямо молвил Гугуница. — Добытчик Кавардан! Я официально прошу…
— Раз уж мы перешли на официальный тон, добытчик Гугуница, — оборвал его начальник, — то жду от вас докладную. А заодно и по факту конвоирования наших дорогих почетных гостей, — он на миг ненатурально улыбнулся и, чуть понизив голос, добавил: — По форме «3-А», вы знаете.
Гугуница слегка двинул бровями и ушел, а Кавардан наконец заговорил с чужаками:
— Прошу простить за производственные моменты! — Он озабоченно высморкался в свой крошечный платочек. — Прошу проходить! — Он неопределенно махнул рукой куда-то в сторону. — Прошу, добытчики.
— Прошу проходить! — Он неопределенно махнул рукой куда-то в сторону. — Прошу, добытчики.
Один за другим они выбирались на волю, с некоторым даже недоумением ощущая под ногами твердую почву. Гиацинта застряла и с отсутствующим видом ждала, пока Людвиг и Гловач отгребают щебенку и помогают ей высвободить ногу. Пан Борживой охлопал себя по бокам и сказал: «Охо-хо!». Молодой граф Мирко почему-то сразу заподозрил разодетого колобашку в том, что тот делает из гостей дураков, и глядел мрачнее тучи. Марион мыкалась, чувствуя себя лишней и никому не нужной. Один только Кандела тихо копошился в корзине за плечами у брата Дубравы и в ус не дул: жевал себе листочки, обмакивая их в мед, а то заворачивался в одеяльце и засыпал невинным сном.
— Прошу, добытчики, прошу, — суетился Кавардан, двигаясь к бытовке странными зигзагами, словно пастуший пес, сгоняющий стадо. — Вот сюда. Собственно, сейчас… горячие моменты… но я распоряжусь… Крупный заказ, а тут еще отставание и разные происшествия… Недочеты — они всегда бывают, верно? Без этого ни один трудовой процесс не обходится, не так ли? Но бытовые условия всегда в сфере внимания… Прошу, добытчики, сюда — осторожнее, тут скальный выступ… Забота о работающих на первом месте — так я считаю!
