— Что потом? — не поняла девица.
— Остаток весны у цирюльника зубы лечите?
— Вы, не в обиду вам будь сказано, и впрямь ничего не смыслите. Первые пирожки, сухую корку, кидают в воздух, чтобы птицы прилетали.
— Между прочим, птицы и без ваших пирожков прилетают, — сказал Зимородок.
— С пирожками вернее, — отрезала девица. — А потом всем городом расчищаем снег, чтобы влага не попадала в скважину и тесто не раскисало. Я-то хорошо знаю, какие вещи нужно брать в путешествие, потому что каждый год путешествую до пирожковой копи. А моему жениху это все, конечно, без надобности.
Зимородок выбил трубку, спрятал в замшевый мешочек и заметил:
— Да, любопытно рассказываешь. Далеко ли жених твой?
Девица сразу насторожилсь:
— А для чего вам знать?
— Так, может, проводить тебя нужно. Тут не везде булки на кустах растут.
— Зачем же меня провожать, если есть дорога?
— Дорога-то, конечно, есть, — вздохнул собеседник, — да только она здесь и заканчивается. На этом самом месте.
Девушка была поражена:
— А как же дальше?
— А дальше никак. Или с проводником. Я потому и спрашивал.
Девушка, казалось, что-то быстро прикидывала в уме.
— Нет дороги? — еще раз переспросила она, недоверчиво щурясь на Зимородка. — Как это так? Странно… Я точно знаю, что она есть. Должна быть.
— А вот я точно знаю, что никакой дороги тут нет.
— А что есть?
— Лес. Топи. Троллева падь, Мертвая Изба, Лешачья Полянка, Камень-Истопник и, конечно, Земляное Нерестилище. Червивый Овраг. Костоломная Балка. Река-Пузырянка. Распадок Семи Ослов. Косматая Береза. Места, конечно, спокойные, хотя и дикие, но с непривычки можно заблудиться.
Девушка смешно заморгала.
— А дорога?..
— Вот заладила — «дорога, дорога»… Я пятнадцать лет по этим местам брожу и никакой дороги здесь отродясь не видел.
— Что ж, спрошу у кого-нибудь более опытного.
Вот это уже смешно. «У кого-нибудь более опытного!» Зимородок даже разволновался.
— Кого хочешь спроси, тебе всякий скажет, что в этих краях Зимородок знает в лицо каждую травинку!
— Вот Зимородка и спрошу! — объявила девица. — Не подскажете, случайно, где его найти?
— Да я Зимородок и есть! — Он и сам не понимал, чем она так его задела. И уже не скрывая ехидства, осведомился: — Что же твой богатый жених никого не выслал тебе навстречу?
Она отмолчалась. Потом буркнула себе под нос:
— Может, и выслал, да только ты не знаешь…
Зимородок злорадно добавил:
— Всякая ткачиха будет меня учить, где здесь дорога.
— Потому что я вижу немножко дальше собственного носа! — выпалила оскорбленная девушка.
Зимородок чувствовал, что попал в глупейшее положение, но остановиться уже не мог.
— Положим, твой нос действительно длиннее моего, коли ты из своего пирожкового города сумела разглядеть здесь то, о чем мы и не слыхивали.
— Именно.
— Давай спросим Зозулю. Если уж и он не знает…
— А кто это — Зозуля?
— Старина Зозуля, — ответил Зимородок исчерпывающе.
Это объяснение почему-то удовлетворило девушку.
— Хорошо. Где он живет, этот ваш Старина Зозуля?
— В лесу живет, на болотах. За день доберемся. Но я готов спорить на что угодно, что и он об этой дороге не слыхивал.
— На что, например?
— Ну, когда окажется, что никакой дороги тут нет и отродясь не было, я отведу тебя домой и сдам с рук на руки твоим родителям.
— А если дорога все-таки есть?
— Тогда ничего не поделаешь. Доставлю тебя к жениху. Бесплатно.
Марион проснулась в трактире «Придорожный Кит», умылась в медном тазу, оделась, переплела косы и спустилась вниз.
Зимородок сидел у нерастопленного очага и сопел трубкой. Он мельком глянул на девушку, как на незнакомую, и отвернулся. Марион уселась рядом.
— Ну, когда выступаем? — бойко спросила она.
— Сейчас докурю, соберем вещи и пойдем. Иди пока позавтракай.
Хозяйка зажарила для Марион омлет с ветчиной и сыром, поставила перед ней кружку с горячим молоком и как бы между прочим заметила:
— Зимородок — он дело говорит. Возвращалась бы ты лучше домой.
Марион ничего не ответила и принялась за омлет.
Зимородок учинил среди вещей Марион настоящий разгром. Он безжалостно вытряхнул из мешков, тючков и сверточков все их содержимое прямо на пол. Чего здесь только не было! Марион и впрямь приготовилась к путешествию основательно. В груде барахла обнаружились: шерстяное одеяло, две накрахмаленные нижние юбки, сильно измятые, но все еще стоящие колом, два нарядных платья, большая медная сковорода, пустая кожаная фляжка, большая фаянсовая кружка с отколотым краем, шахтерский фонарь с огарком свечи внутри, мутное металлическое зеркало на массивной ручке, изображающей грифона, шляпка для прогулок, большая деревянная шкатулка для рукоделия, в которой, однако, находился медный сломанный навигационный прибор, которым Марион втайне очень гордилась. Еще имелась солонка, где хранились иголки.
Зимородок подобрал с пола одеяло, свернул его и затолкал в торбу. Кожаную фляжку велел наполнить сидром и привязать к поясу. Остальные вещи пренебрежительно назвал «хламом» и посоветовал оставить в трактире.
Поначалу Зимородок думал, что Марион будет на каждом шагу спотыкаться, ныть, жаловаться, требовать привалов, обедов, и заранее заготовил несколько убийственных фраз, которыми намеревался подбадривать свою спутницу. Но язвить, к удивлению Зимородка, не понадобилось. Марион почти перестала хромать и, лишившись большей части своего скарба, заметно повеселела. Шла себе и шла вслед за Зимородком, стараясь не отставать.
Прежде Марион никогда не бывала в лесу. Лес — это такое место, где с неосмотрительными девочками происходили разные страшные вещи. Эти вещи назывались «случаями из жизни».
Прежде Марион никогда не бывала в лесу. Лес — это такое место, где с неосмотрительными девочками происходили разные страшные вещи. Эти вещи назывались «случаями из жизни».
Например, одна девочка пошла как-то раз в лес и зашла слишком далеко. В чащобе она повстречала лесную тетеньку, которая была вся зеленая и лохматая. И не успела бедная девочка оглянуться, как у нее уже отгрызли ручки и одну ножку, а на лице обглодали нос и уши. И вот в таком-то виде, на одной ножке, она и припрыгала домой. Но дома ее никто не узнал, и даже мама сказала: «Ты не моя дочка».
Однако тот лес, по которому вел ее Зимородок, был светлым и казался каким-то обжитым. Между деревьями петляли приветливые тропинки. Пару раз попадались старые кострища, заботливо обложенные камнями.
Постепенно лес становился гуще, все тропинки исчезли, кроме той, по которой они шли, да и та сделалась едва заметной. Лиственный лес сменился хвойным. То здесь, то там высились огромные, в человеческий рост, муравейники.
Внезапно до слуха путешественников донесся странный звук: низкий хрипловатый голос то тише, то громче тянул бесконечную, на трех нотах, песню. Зимородок не обратил на этот звук никакого внимания, а Марион не на шутку струхнула. Но тут Зимородок махнул рукой в ту сторону, откуда доносился голос, и сказал:
— У Скрипучего Дерева сделаем привал.
— Я, кстати, не устала, — заявила Марион.
Зимородок никак не отреагировал.
Они вышли из ельника, прошли краем маленького ржавого болотца и углубились в заросли ольхи и осины. Зимородок освободился от дорожной сумы и колчана и уселся на землю. Марион нерешительно остановилась возле него.
