Каждая новая мелодия звучала сладостней предыдущей. Музыка сгущалась, как туман, делалась упругой, почти осязаемой, и Гловачу казалось, будто ее живые пальцы то ласкают его щеки, то слегка сдавливают горло, то вдруг резко нажимают на виски.
Не хотелось останавливаться. Хотелось играть и играть… Гловач не чувствовал усталости. Он успел исполнить все песни и баллады, какие помнил, все плясовые мелодии, даже тролльский гопак, сыграть который обыкновенному человеку, по общему мнению, невозможно. А руки все не хотели покидать поющие гусли. Начались импровизации на уже сыгранные темы, одна затейливее другой.
Долго ли это продолжалось — Гловач сказать не мог. Но в конце концов он начал уставать. Однако пальцы упорно не отрывались от струн. И снова полились мелодии, на этот раз совсем незнакомые. Гловачу стало не по себе. Как это он ухитряется исполнять с таким искусством музыку, которую сам слышит впервые в жизни? Он попытался отложить инструмент, но гусли приросли к его коленям. Пальцы жгло как огнем.
— Плохо мое дело, — сказал сам себе Гловач. — Я-то, дурак, считал, будто это я играю на гуслях. А выходит, что гусли играют на мне…
Лес огласился рыдающими звуками давно забытой элегии Усамы Унылопевца «Стенания души, поверженной во прах»…
…Эти звуки вызвали бы у Людвига множество воспоминаний, если бы тряпичный сенешаль мог их слышать. Но Людвиг, висевший за поясом у Марион, их не слышал. Равно как и его хозяйка.
Марион, потерявшись в тумане, страшно испугалась.
Марион, потерявшись в тумане, страшно испугалась. Только что впереди видна была спина Зимородка, сзади топал Гловач, и вдруг — никого. Одно ватное безмолвие. Марион метнулась вперед — пустота. Пробовала кричать — безответно.
— Ой-ой-ой, — сказала она и схватилась руками за щеки. — Ой, как же это вышло?
— Вот так оно всегда и выходит, — подал голос Людвиг. — Ведешь себя примерной паинькой, а тут тебе раз! — и по голове! Раз! И по голове! — В голосе сенешаля слышалось неприкрытое злорадство.
— Тебе, значит, смешно? — сказала Марион. — Вот, значит, как?.. А то, что я заблудилась и теперь скоро умру? А что я тут совсем одна?
— Стало быть, я не в счет, — разобиделся Людвиг. — Вот она, благодарность за верную службу! Спасибо, ваше высочество!
— Но ты все это время не подавал признаков жизни, — принялась оправдываться Марион. — Вот если ты раньше бывал в этих местах, то скажи, куда мне теперь идти?
— Бывал — не бывал… — вздохнул Людвиг. — Я бы и рад услужить, ваше высочество, так ведь туман. Ничего не видно.
У Марион задрожала нижняя губа — она явно готовилась заплакать.
— И что теперь делать?
— Идти вперед, ваше высочество. Только, умоляю вас, осторожнее!
Марион сделала несколько неуверенных шагов в тумане и вдруг увидела, что впереди туман расступается. Вскоре она уже шла между деревьями. Клочья тумана висели, как рваное белье.
Неожиданно Марион заметила костер и прибавила шагу. «Вот какая я молодчина, — подумала девушка. — Не испугалась, не пала духом, не принялась метаться, а пошла себе спокойно вперед, и вот я всех нашла. Сейчас подойду к костру — то-то они удивятся! Зимородок вынужден будет признать, что и я в лесу чего-нибудь стою».
В конце концов она пустилась бегом. Болтаясь у нее на поясе, Людвиг успел только выкрикнуть:
— Ос-то-рож-ней, вдруг-там-не-они!
Но Марион его не слышала. Она выбежала к костру и остановилась как вкопанная. Ни Зимородка, ни Мэгг Морриган — никого из своих спутников возле костра она не увидела. Шесть или семь незнакомых девочек подкладывали в костер хворост и жарили на палочках грибы и картофелины.
— Ой, — сказала Марион. — Здравствуйте, девочки! Меня зовут Марион. А вы не видели здесь поблизости такого человека в кожаной одежде и с ним такую женщину с большим коробом, и еще толстяка с саблей и лютниста с лютней? Я была с ними, но потерялась.
— Хочешь картошки? — обратилась к ней самая старшая девочка и помахала прутиком, на который была насажена полусырая-полуобгорелая картофелина.
Марион уселась рядом и сложила руки на коленях. Не сводя с нее пристального взгляда, незнакомая девочка сунула картофелину себе в рот и принялась медленно жевать.
— Что же мне делать? — с отчаянием произнесла Марион. — Я ведь на самом деле потерялась!
— Мы все потерялись, — заметила жующая девочка.
— Да-а… — сказала Марион. — Потеряться легче легкого. Я вот знаю такой случай. Одна девочка пошла в лес собирать ягоды. Она была очень жадной, и когда набрала целое лукошко, то не пошла домой. А пошла еще дальше в лес.
А пошла еще дальше в лес. Она шла и шла и набрала полный фартучек. Но и тут не пошла домой, а стала собирать в чепчик. А когда она захотела пойти домой, то оказалось, что зашла слишком далеко в лес и не может найти обратной дороги. Вот так она и заблудилась.
— Ну надо же! — сказала одна из девочек. На ней был белый чепчик, весь в пятнах от раздавленных ягод. — Это все точнехонько про меня!
Приободренная, Марион продолжала:
— Мне еще рассказывали такой случай. Одной девочке мама не разрешала ходить в лес. Но эта девочка не послушалась и как-то раз ушла тайком из дома, когда мама еще спала. Она весело бежала по лесной тропинке и напевала песенку, как вдруг ей навстречу идет… старичок. Старичок и говорит: «Ах, какая хорошая девочка! Наверное, ты хочешь прогуляться по лесу? Идем, я покажу тебе, где самые грибные места». Девочка пошла со старичком, а он завел ее в глухой лес, откуда нет возврата, и сам обернулся пнем.
— А почему? — спросила самая младшая из сидевших у костра.
— Потому что это был такой старичок-лесовик, — объяснила Марион.
— Я хорошо его знаю, — сказала девочка с длинной косой. — Это он заманил меня в лес. А мама, наверное, ищет.
— Да, маму лучше слушаться, — задумчиво произнесла Марион. — Вот я знаю про одну девочку, которая тоже не слушалась маму и, когда была одна дома, то открыла дверь цыганам. А они ее утащили в темный лес и там бросили.
После этих слов одна из девочек громко разрыдалась.
— Они обещали мне красивые ленточки! — плакала она. — Я же не знала, что так получится!
Жующая девочка сказала, обращаясь к Марион:
— Сколько случаев ты знаешь! Везет тебе. У тебя, наверное, няня была хорошая.
— Это Элиза, наша кухарка, — объяснила Марион. — Она очень умная.
— А расскажи еще, — попросила девочка с косой.
— Ну, например. Одна девочка пошла в лес за грибами… — начала было Марион, но тут ее перебила белобрысая девочка в полосатых чулочках:
— Ой, девочки, я тоже такой случай знаю! Одна девочка пошла на болота за клюквой и там встретилась с очень красивой тетенькой. Да, а эта девочка была сирота и жила с очень злой двоюродной бабушкой. Эта бабушка ее била, заставляла мыть посуду и все такое. И вот эта тетенька спрашивает: «Девочка, хочешь, теперь я буду твоей мамой?» Девочка отвечает: «Да, хочу». — «Очень хорошо. Тогда приходи на это болото в полночь, а я буду тебя ждать». Девочка послушалась тетеньку и пришла в полночь. И тут эта тетенька протянула свои холодные руки, схватила девочку за горло и давай душить! Но девочка знала комариное слово. Она сказала комариное слово, и тетенька вся затряслась, убрала руки и прыг в глубокое озеро! Это была русалка потому что.
