— А тут уж я чувствую. — Эльф еле удержался, чтобы не показать язык.
— Так что с холодом будем делать? — не выдержал их перепалки Грым.
— Надо идти быстрее, — предложил Златко. (Пока юные волшебники шли по едва заметной по просветам в кронах тропке.)
— Мм… быстрее не получится, — произнесла Ива. — Это же лес, а не наезженная дорога. Да еще и снега вон сколько. Радуйтесь, что у всех сапоги высокие… Но у меня есть идея.
Да еще и снега вон сколько. Радуйтесь, что у всех сапоги высокие… Но у меня есть идея.
— Да? — заинтересовался тролль.
— Ага. Этому когда-то научила меня тетушка. — Девушка начала делать какие-то странные пасы руками. — У меня не всегда получалось раньше, но теперь-то я знаю, в чем тут смысл, должно получиться.
— И в чем? — полюбопытствовал Синекрылый. Как любой не городской житель, он весьма живо интересовался ведьмовством. Для Бэррина это в чем-то было оправданно. Ведь земли его рода — это в основном деревни и небольшие городки. А в таких местах куда больше ведьм и колдунов, чем настоящих магов.
— Это — направление Природа. — Ива слегка расфокусированным взглядом огляделась вокруг. — Тогда я только инстинктивно могла к ней обращаться, теперь же к этому прибавилась и теория.
— А…
— Златко, — зашипел на него эльф, — имей совесть, она же колдует!
Отвлекать в таких случаях не рекомендовалось категорически, и Синекрылый послушно замолчал. И не зря. Потому что тут началось такое, что его обидно было бы пропустить из-за трепотни. У Бэррина вдруг возникло ощущение, что он по колено оказался в теплом, ласковом море и игривые волны плещутся вокруг.
Ива стояла, подняв невидящий взгляд к кронам деревьев. Ладони были повернуты вверх и вперед. Губы приоткрыты. Вроде ничего необычного в девушке сейчас не было. Та же одежда, те же светлые волосы… Однако в обрамлении серебряных от снега деревьев, среди бело-синего мира, в неизвестном глухом лесу она вдруг стала похожа на персонаж из какой-то сказки, вроде той, о какой так долго пыталась рассказать друзьям. И Сила кружила вокруг нее, поднималась шаловливыми волнами, ласкалась к ногам и чаровала.
Потому что это была очень красивая магия. Красивая и живая. Молодые волшебники именно так ее и чувствовали — как что-то одушевленное, любопытное, в чем-то даже игривое, но бесконечно мудрое. Эта было не просто колдовство, энергия, самостоятельно взятая у воды или воздуха, а нечто большее. Будто тот или та, кто позволяет нам жить на этой земле, вдруг приподнял пальцами подбородок и заглянул в глаза. И увидел все. И ты ощутил, насколько огромная мощь таится. Сила, которая есть суть воля всего, что вокруг. И ей невозможно сопротивляться. И не потому, что она много сильнее, просто спорить с ней не хочется. Ибо это то, что действительно истинно. Даже боги могут ошибаться. Природа — никогда.
И как-то сразу стали ясны высказывания магов Природы, что они никогда не пойдут против ее желания: собственное существо не позволит.
Златко даже сначала ужаснулся той мощи, что так неожиданно проявила себя. Как же Ива, такая хрупкая, с ней справляется? А потом все стало ясно. Ива была неотделима от этой силы. Была даже не ее дочерью, а частичкой ее сути. В этом мире она была своей до кончиков волос. Это чародейство ласкало и успокаивало ее душу. Травнице было свойственно вести себя подобно ребенку, выглядеть наивной и даже слабой. Зато эта сила принимала ее такой, какой девушка была, и давала ей возможность открыть свою истинную суть: теперь Синекрылый видел в подруге спокойную, уверенную, могущественную колдунью, мудрую и умеющую принимать правильные решения. Скоро эта личина вечной студентки, милого ребенка, чуточку робеющей провинциалки спадет со знахарки. Когда станет не нужна эта защита, тогда-то и пророчество зеркала-забавы сбудется. Свою силу тоже надо уметь признавать и не бояться ее. Бэррин это хорошо знал.
К счастью, они были магами, и время их не подгоняло.
А потом мысли Златко перескочили на то, что происходило вокруг.
Сказка — так Ива это назвала, и Синекрылый был с ней в этом согласен. Сила, которую будила знахарка, делала мир… одушевленным. Будто каждое дерево, каждая звездочка на синем глубоком небе, каждая снежинка обладали своей индивидуальностью: они что-то чувствовали, что-то знали, что-то хотели сказать, что-то таили, чему-то радовались, от чего-то грустили — они жили. И от осознания этого становилось как-то радостно и приятно, будто ему, Златко из рода Бэрринов, доверили какую-то тайну, посчитали достойным быть ее хранителем, впустили в круг избранных, приоткрыли истинную суть мира. Подмигнули и заговорчески приложили палец к губам.
И Синекрылому хотелось шепнуть «спасибо» и «я с вами». Чувствуя себя ребенком, который, открыв книжку, погружается в волшебный мир, Златко знал, что никогда уже не сможет смотреть на все вокруг по-прежнему.
Тем временем и чисто физические ощущения менялись. Стало явно теплее. Словно воздух вокруг чуть нагрелся. Бэррин выдохнул и посмотрел на пар изо рта. Не было сомнений, что температура вокруг не изменилась, только около магов было что-то вроде тонкой прослойки теплого пространства.
Ива опустила ладони и радостно улыбнулась. Как всегда, когда она обращалась к Природе, и теперь Златко знал почему.
— Вот так-то лучше. — Счастье рвалось из карих восторженных глаз, с мягких красивых губ. — Теперь нам будет чуточку теплее.
— А что ты сделала? — Синекрылый не понял, почувствовала Дэй что-то или нет, но готов был поклясться, что ехидничать сейчас гаргулья просто не сможет.
— Это… что-то вроде защиты. От холода. — Травница провела рукой по светлым волосам. — Я попросила… пожелала… ну, короче… Нет, не повысить температуру воздуха — согласитесь, это глупо, да и противоестественно, — но сделать так, чтобы нам было тепло. Пусть воздух вокруг нас станет потеплее. Как раз чтобы в куртках не было жарко.
— Но это не магия воздуха? — на всякий случай уточнила гаргулья. Оная была для нее дополнительной, второй после стихии Земли.
— Нет, это что-то вроде дара… Природы. Не знаю, как объяснить.
— Мы поняли, — кивнул Грым.
— Почувствовали, — поправил Калли.
«Почувствовали, значит», — улыбнулся Синекрылый.
— Ну и дальше что? — нахмурилась Дэй. — Тропинка-то кончилась.
Действительно маги находились в лесу, и никаких дорожек или признаков человеческого присутствия не наблюдалось.
— Златко? — Калли наверняка считал, что выносить решение должен Бэррин.
— Ива, ты ничего не чувствуешь? — повернулся к травнице тот.
— Э-э-э… в смысле направления?
— В смысле каких-то ориентиров? Опушка, жилье, дорога?
— Ммм… сейчас. — Знахарка прислушалась к себе, но магию в этот раз слишком сильно тревожить не стала. — Калли, Златко, а вы ничего не ощущаете?
Названные озадаченно нахмурились, потом их лица прояснились.
— Точно! — воскликнули оба одновременно и рассмеялись.
— Там озеро, — пояснила девушка и махнула рукой куда-то.
— Идем туда? — уточнил Грым.
— Направление ничуть не хуже остальных, — пожал плечами Синекрылый.
— Направление ничуть не хуже остальных, — пожал плечами Синекрылый. — К тому же оттуда может быть что-нибудь интересное видно.
— Лесное озеро, — мечтательно вздохнул эльф. — Это должно быть красиво.
