Голоса постепенно становились тише и глуше: тролль увел девушку за собой.
— Это мне показалось, да? — Синие очи Калли округлились от удивления. — У Грыма прорезался дар дипломатии?
Златко, давно давящийся смехом, хихикнул:
— Чего только не делает с людьми и нелюдями Магический Университет…
— И совместное проживание, — поддержал эльф.
— У Грыма прорезался дар дипломатии?
Златко, давно давящийся смехом, хихикнул:
— Чего только не делает с людьми и нелюдями Магический Университет…
— И совместное проживание, — поддержал эльф.
— Только почему его дипломатия всегда выходит мне боком? — фыркнула Дэй.
— А нечего его доводить каждый минуту, — не побоялся высказаться Синекрылый.
Гаргулья зло зыркнула на нахала и явно его полностью поддерживающего Светлого, после чего с гордым видом отправилась за троллем и знахаркой, напрочь игнорируя тихие смешки за спиной.
Семинар у Фея прошел весьма и весьма оживленно. Снова были маленькие столики и чай. К оным прилагались проверка успехов в осуществлении желаний и множество вопросов. Первый из них задала Нелли Яблочко, прозванная так за любовь к этим фруктам, а также за кругленькие румяные щечки. Грым, правда, утверждал, что не только щечки, но и еще кое-какие нюансы в фигуре девушки вызывают у него стойкую ассоциацию с яблоками.
— Скажите, а «безмагический» принцип осуществления желаний действует и на живых существ?
— Да, конечно. Но не забывайте, что любое живое существо обладает своей волей и помыслами. Особенно это касается людей и прочих рас. У них кроме воли, желаний, мыслей имеются всякого рода моральные установки, предрассудки, цели и прочее, что может вступать в прямое противодействие вашей воле, вашему желанию. Например, если карту, которую загадали, вы можете вытянуть из колоды довольно легко, то согнать мыслью влюбленную парочку с приглянувшейся лавочки будет значительно труднее.
— А возможно радикальное влияние на живые существа? — не успокоилась Нелли. К слову, Яблочко была одним из самых сильных лекарей с невероятно мощными способностями в направлении Жизнь. Метресса-травница на нее чуть ли не молилась.
— Что ты имеешь в виду под «радикальным влиянием», Нелли? — прищурившись, поинтересовался Фей. — Что-то конкретное?
— Ну… трудно сказать… — Девушка откинула назад толстую русую косу и, блестя глазами, принялась объяснять: — Ну вот же говорят, сглазили или прокляли…
— Нелли, порчу, сглаз и проклятия очень легко определить. Вон у нас даже специалисты есть. — Преподаватель кивнул на нескольких девушек, Ива тоже попала в их число. Все одинаково скривились. Ну да, ведьмовские корни трудно скрыть. Тем более от практикующего мага.
— Ну да… это я понимаю, — гнула свою линию Нелли, — просто в моей практике были случаи, когда ни медицина, ни магия, ни ведьмовство не могли дать ответ, отчего человек умирает. Вот когда выздоравливает вопреки всему, это я еще могу понять. Желание жить и воля к этому воистину могут творить чудеса. А вот когда умирают люди, и непонятно отчего? Как будто… воля чья-то злая вмешалась.
— Ты же сама сказала, что выздоравливают благодаря воле к жизни, так почему для смерти не может быть подобного объяснения — человек не хотел жить?
— А если я точно знаю, что хотел?
— Ну тогда не знаю. Если магия и колдовство не выявили проклятий, а медицина говорила, что должен жить… Надо конкретные случаи смотреть. Но не думаю, что тут «безмагический» принцип был использован. Слишком сильное воздействие. А помните первое условие этого принципа? Смерть здорового, желающего жить организма теоретически возможна, но какая же для этого нужна воля? Какое желание? При учете, что две воли, два желания сталкиваются друг с другом.
Мм… получается ноль. Нет, Нелли, это практически невозможно. Проще отравить, право слово.
Грым наклонился к Иве, которая с открытым ртом слушала этот разговор. Профессиональный интерес, так сказать.
— Вот за что люблю Фея, так это за цинизм, — шепнул тролль знахарке.
Та согласно кивнула.
— Для того чтобы это случилось, — продолжал разглагольствовать преподаватель, — одной воли, желания будет мало. Нужна еще какая-то помощь. Помощь существа, артефакта совершенно другого уровня.
— Богов? — загорелся Патрик. Он прибыл на обучение из Священной Империи, что вообще было делом невиданным. Судя по всему, его семья уже обитала где-то здесь. В Империи не признавали магию, а всех обладающих колдовскими способностями казнили. За исключением, пожалуй, направления Жизнь, принимая эту ветвь волшебства за божественный дар. Патрик был магом Природы. И судя по тому, что сказал «боги», а не «Бог», [4] то и одним из «неверных», «проклятых еретиков». Оные в Империи быстро отправлялись на «очищающий» костер.
— Ну… богов тоже было бы неплохо. Но я имел в виду духовные сущности: всяких там джиннов, нимф, духов леса…
— Леших, что ли? — не понял кто-то.
— Нет, лешие ни в коем случае, — даже опешил учитель. — Духи — в смысле персонифицированные олицетворения каких-либо материальных или иных объектов.
У тролля и Ивы одновременно отвалились челюсти.
— Он издевается, да? — шепотом вопросил Грым.
— Похоже, — согласилась девушка, и оба обиженно засопели.
— Посмотри, — улыбнулась Каи, вытаскивая что-то из сумки.
— Что это? — с интересом разглядывая небольшой сверток в руках новой подруги, отозвалась Ива. Сегодня Владигор не мучил ее поручениями, но она все равно пошла в этот необычный трактир, где зимой продавали пирожные с натуральными ягодами и все посетители казались удивительно странными, словно подобранными по какому-то неведомому знахарке принципу, существами. Она кожей ощущала какой-то подвох, но понять, в чем он, не могла. Пирожные таяли во рту, теплое вино согревало, казалось, самую душу, и, приходя сюда, Ива будто попадала в компанию друзей, хоть она по имени знала только девушку, сейчас вновь сидящую с ней за одним столом. Той удалось выкроить час на общение, дома снова ждал скандал, но… как она сказала: «Я не могу иногда не сбегать из этого дома. Иначе я просто сойду с ума».
— Это… — Каи хитро блеснула слишком живыми глазами и развернула ткань, — это, чтобы ты не считала, что я просто бахвалюсь.
На руках у Ивы оказалась маленькая — меньше ладони — почти игрушечная вазочка. Странной формы и еще более необычной расцветки, она невольно вызывала улыбку. Будто держишь в руках маленькую птичку или еще плохо видящего щенка. В такую не поставишь цветы — даже ландыши ей будут велики, она совершенно не приспособлена под практические цели да и мало в какой интерьер впишется, но это смешное совершенство было настолько необычным и оригинальным, что глаз просто не оторвать.
— Какая прелесть… — только и могла выдохнуть травница, не придумав ничего более умного.
— Нравится?
— Еще как!!! Я в полном восторге!
— Правда?
И Ива рассмеялась.
Слишком это напомнило ей, как она много раз переспрашивала у тетушки, получилось ли сваренное ею зелье. Ей постоянно казалось, что тетушка просто не хочет ее расстраивать, а на самом деле все вышло вовсе не так хорошо, как та говорит.
— Честное магическое! — подняла знахарка руку. — Я бы даже купила ее у тебя. Сколько она стоит?
— Глупая, это подарок, — улыбнулась, отбросив челку со лба, Каи.
