— Да ладно тебе, ну будут другие — будем по-другому думать.
— Ага, как же! Привыкнем сейчас, а потом не будем знать, что делать!
— Ива, ты это у Златко заразилась занудством?
— Это я-то занудный?!!
— Что-то холодает.
Разговор был ленивый, скорее просто чтобы занять время.
— Ага, холодает. С чего бы это?
— А я говорила вам, что примерно в это же время для меня все и началось? — вдруг вспомнилось Иве.
— Что все? — не понял Грым.
— Ну… все мои магические дела. Собственно, ровно год назад плюс-минус пару дней я и решила отправиться в Университет.
— А, помню, та история с Гамельном? — уточнил тролль.
— Ну да. — Ива мечтательно улыбнулась. — Помню, тогда была самая настоящая зима. Снега вокруг. Синее небо такого… насыщенного цвета — красота да и только. И месяц. Тонкий такой серпик. И он вел меня обратно из леса… А в лес я пошла за омелой. Там был такой высокий и крепкий дуб, на котором она росла. Я еще с лета ее приглядела. Шла и думала, что все это похоже на сказку про Двенадцать Месяцев, помните?
— Ты рассказывала, — кивнула Дэй. — У нас нет такой сказки. Я так и не поняла, куда еще два месяца делись.
— Ну не знаю, у нас ее всегда так рассказывали.
— Священно-Имперская, что ли? — предположил Грым. — Там считают, что в году лишь двенадцать месяцев.
— А я с детства знаю эту сказку, — поделился Златко. — Только у нас ее рассказывают с полным комплектом месяцев — четырнадцать. А куда в Восточных Лесах дели еще два, действительно непонятно. Вроде далеко же до Священной Империи. Да и общего у них ничего нет.
— И не похожи Восточные Леса на Священную Империю, — внес свою лепту в обсуждение Калли. — Ни по обычаям, ни по нравам, ни по государственному устройству. Да и как-то не могу представить себе эту сказку родом из Империи. Это при их-то единобожии — разгуливающие по зимнему лесу месяцы! Всякие подснежники зимой.
Ересь да и только! За такую сказку в Империи и повесить могут. Дабы неповадно было засорять головы детям всякими безбожными глупостями.
— И то верно, — вздохнула травница. — Ладно, да ну их эти Двенадцать Месяцев. Хотя, конечно, лес в ту пору был просто сказочным.
— Так хорош? — улыбнулся Синекрылый мечтательному виду знахарки.
— Не то слово! И представьте, было в нем что-то… даже более живое, чем обычно. Вы знаете, я всегда очень трепетно отношусь к природе, земле… Всегда перс… перси… гоблин, ну слово такое умное есть!
— Персонифицируешь, — подсказал эльф. В самой глубине его синих глаз таилась улыбка.
— Во! Точно! Вот именно это делаю!
— Ив, а по-нормальному? — попросил Грым. — Это ты для этих хмырей, что ли, умности всякие говоришь?
— Видит жизнь и личность в природе, — пояснил Бэррин, пока Ива придумывала достойный ответ.
— А! Понял, ну продолжай.
Травница решила не обращать внимания на выпад Грыма, все равно это была единственная действенная тактика в общении с троллем. Дэй, правда, считала иначе, но нельзя сказать, что ее пример был убедителен.
— Ну так вот… а в ту ночь все какое-то особо волшебное было. И омела сама в руки просилась, и тропинка сама под ноги ложилась, и снег так блестел!.. А деревья стояли стройными вековыми великанами. Чародейство какое-то словно было разлито в воздухе. И так красиво… Лес, снег, темно-синее небо и месяц… И я тогда подошла к тому дубу, поманила к себе листья омелы, выбрала нужные — сами в руки легли, — достала свой знахарский ножик и, пока резала, вспоминала слова тетушки по поводу омелы…
— «Это опасное дело, девочка моя, — стоять под омелой!» — хором процитировали ее друзья, от души посмеиваясь.
Ива тоже улыбнулась и махнула на них рукой.
— Да, именно их. Только вот в ту ночь тетушка оказалась права. В ту ночь все и началось. Легла тогда дорожка новая под мои ноги, хоть и не поняла я этого сразу. За красотой ночи и леса не почуяла.
— Колдовская ночь, так говорят, да? — ласково посмотрел на травницу Златко.
— Колдовская, — кивнула знахарка. — Полная тайн, зова земли — сила чуть ли не плясала вокруг, и все это смешивалось, сочеталось, сплеталось с синью неба и белым серебром снега… — Девушка так увлеклась, что даже не сразу сообразила, что друзья встали столбами. — Эй, вы что? — удивилась она, оглянувшись на ребят.
Дэй с трудом подавила нервный смех и жестом призвала травницу осмотреться.
Ива недоуменно поглядела по сторонам и поняла, что правы были учителя в отношении ситуаций, которые никак предположить нельзя.
Вокруг высились вековые деревья, укутанные снегом. Его же толстый слой покрывал и землю. Искрился миллионами снежинок, чаровал скрытой тайной, манил нетронутой первозданной красотой.
— Ива, если мы оказались в Восточных Лесах, я тебя лично придушу, — произнесла гаргулья.
Знахарка могла только невнятно промычать что-то.
— Вот гоблин! — несколько потрясенно ругнулся Грым. — Мы что, действительно в Восточных Лесах?
— Ива? — Златко посмотрел на травницу.
— Да я-то откуда знаю?! — возмутилась та.
— Ну Восточные Леса — это ж твоя родина.
— И что? Знаешь, какие они огромные?! И я там везде не шастала! Только вблизи своей деревни и бывала. А это всего ничего!
— Осмотрись, может, знакомое что увидишь.
— Это и тебя касается, Златко, — произнес Калли.
— Думаешь?
— Да. То, что нас забросило аж в Восточные Леса, возможно, но как-то уж больно невероятно. Слишком мягкий был переход. Пока не оказались здесь, ничего не заметили. А вот, что мы просто вынырнули где-то в твоих землях, вполне возможно.
Ива старательно разглядывала лес, силясь найти в нем знакомые черты. Грым оглядывался назад, пытаясь понять, куда делись луг, травы и дорога. Дэй посмотрела на их физиономии, а также на сосредоточенное лицо Синекрылого, сейчас какое-то более благородное, что ли, чем обычно, и спросила:
— А почему вы решили, что мы вынырнули в реальном мире? Может, просто декорации нам сменили. Под Ивину сказочку.
Маги внезапно обнаружили, что никто не знает причину своей уверенности, но отчего-то сомнений не возникало. Потом и травница робко произнесла:
— Я чувствую.
— Да? — тут же заинтересовались Калли и Златко.
— Да. — Девушка на миг прикрыла глаза. — Без сомнений. Очень сильное ощущение. Всей кожей зов земли слышу.
— Вот всегда я в твоей терминологии путаюсь, — недовольно прокомментировал тролль. — Я землю как стихию воспринимаю. А сейчас не чувствую ее какой-то особый зов. А ты про Природу говоришь, что ли?
— Ну да… — пожала плечами Ива. — Я просто почему-то о ней привыкла думать как о земле… Крестьянское воспитание, наверное.
— Скорее уж, знахарское.
— И это тоже.
— И что тебе этот зов подсказывает?
— Да ничего такого… сила — и все тут, — растерялась травница.
— Не знаю, что там Иве что подсказывает, — проворчал Грым, — а вот мне моя шкура подсказывает, что так и замерзнуть недолго.
На молодых магах были, кроме обычных рубах, только куртки, что они носили в Стонхэрме в начале зимы. На влажную и ветреную погоду самое то, а вот к суровым морозам не приспособлены.
— Да и темно уже, — добавила Дэй.
— Темно, потому что зима, — возразил Калли. — Сейчас не может быть слишком поздно.
— Почему нет? — тут же возмутилась гаргулья. — Вон сколько всего уже с нами произошло. А в том месте, где мы были, время вполне может как-то по-особому течь.
