Друзья наблюдали за зверьком. Он невероятно всех забавлял. Всех, кроме Златко. — Если честно, я не знаю, — произнес он. — На первый взгляд — ничего. Но… реально слишком мало нам известно.
— А вы не думаете, что это какой-то эксперимент? — столь страшную мысль Калли высказал абсолютно спокойным и равнодушным тоном. — Изобрел новое заклятие и проверяет его.
— На живых людях?! Это же запрещено! — подскочила на месте Ива.
— Кого это когда останавливало? — буркнул тролль и повернулся к эльфу. — Если так, то нам всем труба.
«Да уж, точнее не скажешь», — подумала знахарка, а вслух сказала:
— Такие неосторожные маги долго не живут.
— Да, это аргумент, — вынужден был согласиться Грым. — Уж что-что, а служба по отслеживанию незаконного колдовства — это вам не хухры-мухры. Маг, балующийся таким образом, мог бы вести себя и поосторожнее.
— А давайте, вместо того чтобы предаваться унынию, попробуем еще раз перебрать все, что нам известно, — предложил Златко. — Может, мы что-то пропустили.
— Опять! — взвыл тролль, но послушно начал. Причем первым. — Три трупа. Два самоубийцы, один с разрывом сердца.
— Три сна, — поддержал его Златко. — Три кошмара о самом худшем, что происходило с людьми.
— Следы когтей крыс на полу, — внес свою лепту Калли.
— Волосы йети, — закончила перечислять гаргулья, спрыгнув на кровать.
— Закрытые изнутри двери, — подумав, добавила Ива.
— Смотрите, что у нас получается. — Златко встал и начал расхаживать по комнате. — У нас получается, что было воздействие ментальное — сны, какие-то неведомые причины, побудившие людей покончить с собой, и воздействие материальное — следы когтей и шерсть.
— Материальное может быть не связано со смертями и вовсе, — сверху влезла в разговор гаргулья.
— Верно, — кивнул Синекрылый. — А если связано?
— Вариант с магом мы уже рассмотрели, — недоуменно сказала травница.
— И он не кажется таким уж логичным, — легко продолжил эльф. — Слишком неразумно, энергоемко и неосторожно.
— Слушайте, мы видим между ментальным и материальным противоречие, так? — Дэй ради такого случая даже слетела на пол, царапнув его каменными коготками. — А если противоречия никакого нет?
— То есть? — не понял Златко.
— Ну-у, если это звенья одной цепи. Ведь что мы знаем? Что этот неизвестный может воздействовать на чувства…
— Да, это прерогатива ментальной магии. Или схожих с ней.
— Угу. — Гаргулья даже подскочила на своей кровати.
Или схожих с ней.
— Угу. — Гаргулья даже подскочила на своей кровати. — А если это существо может создавать не только образы в голове… ну вызывать их во сне, а еще и в реальности — их человек видит, даже проснувшись?!
— Дэй, иллюзии не материальны. Это все знают. Есть обман тактильных ощущений. Это возможно. — Синекрылый чуточку отечески посмотрел на гаргулью. — Но они не меняют материальное, то бишь не оставляют следов на полу или волос.
— А ведь в принципе возможно создание материального из энергии?
— Этим частенько магия занимается, — кивнул Калли. — Трансформации энергии в предметы и одних предметов в другие.
— Так вот, почему не может быть у какого-то существа способности создавать полуматериальные образы? — Дэй чуть ли не сияла от собственной идеи.
— Это невозможно, — покачал головой Златко. — Это высшая магия. Более того, это магия классическая. Такую мы не сможем не почувствовать.
— Подождите-подождите! — вдруг подскочила Ива. — По-моему, мы забываем главные принципы магии Разума…
— Златко, это камешек в твой огород. — Грым толкнул локтем Синекрылого, который неосмотрительно остановился около качающегося на стуле тролля.
Бэррин хмыкнул, знахарка смутилась.
— Нет, я вовсе не хотела сказать, что Златко… э-э… чего-то не знает, — забормотала она. — Просто Златко… э-э… смотрит с другой стороны. Да, вот именно — с другой стороны! — оживилась она и вновь начала тарахтеть: — Он как представитель этой магии думает о том, как воздействовать. А мы сейчас находимся в положении тех, на кого воздействуют.
— Ладно, выкрутилась, — хохотнул Грым, и все рассмеялись.
— Ну так что ты хотела сказать? — успокоившись, подбодрил вконец смущенную травницу Златко.
— Помните, — пытаясь преодолеть себя, начала она, — нам Фей рассказывал осенью… ну когда… — знахарка оглянулась на Дэй, — ну когда…
— Да прекрати ты на меня каждый раз смотреть, когда вспоминаешь того… то существо!!! — рявкнула гаргулья. — Как вы меня достали своим тактом, дипломаты гоблинские!!!
От такого напора опешили все, кроме Грыма.
— Не бойся, клыкастая, больше не будем, — засмеялся он. — Можешь на меня в этом положиться!
— А ты меня доконал своим хамством! — не осталась в долгу Дэй.
— Ну так тем и живем! — Столь довольной рожи даже у тролля увидишь не каждый день.
Гаргулья хотела уже что-то сказать, как Синекрылый вдруг тихо, но отчетливо произнес:
— Еще слово — и прибью обоих.
И почему-то не захотелось проверять, правду он говорит или нет. Бэррин умел охлаждать шальные головы, особенно когда они мешали серьезному разговору.
— Продолжай, Ива, — более мягко, но с какой-то непередаваемой ноткой предупреждения распорядился он.
— Э-ээ… ну короче, я хотела напомнить вам, о чем рассказывал нам Фей этой осенью, когда в универе началась вся эта паника по поводу убийств девушек.
Так вот он говорил нам о том, что ментальная магия начинается и не с магии вовсе… — Знахарка наморщила лоб, вспоминая. — Особенно когда дело касается магов, ведь волшебники могут почувствовать чужую волю, попытки чужого воздействия на разум. И поэтому тот, кто воздействует, начинает с подготовки…
— Да, что-то такое было. — Грым кивнул. — Что-то там про дыхание, жесты, манеру говорить… Про важные для объекта факты.
— Ага. — Ива уже вознамерилась продолжить, как ее прервал Златко:
— Но это про гипноз. Все-таки сны — это чуточку другое.
— Но ведь мы уже решили, что воздействие на сны происходит через чувства, — возразил Калли. — А гипноз тоже, как правило, влияет не на разум, а на подсознание. То есть, Ива, ты хочешь сказать, что изначально была подготовка, которую мы просто не заметили?
— Угу, это и позволило обойти ментальную защиту Златко, да, наверное, и на тебя, Калли, как на эльфа не так легко повлиять.
Светлый неопределенно пожал плечами.
— Ну и к чему это ты говоришь? — поинтересовался Синекрылый. — Даже если нас подготавливали к этой магии, то что?
— Какой-то ты сегодня странный, Златко, — фыркнула гаргулья. — Обычно ты любой проясняющей хоть что-то мелочи не пропускаешь, любой отгадке радуешься, а сейчас «ну и к чему это?». Фи, даже противно. Это на тебя так близость родных земель действует? Последние мозги потерял?
В глазах Бэррина отразилось желание придушить одно милое, доброе и славное существо.
— Зато ты язык свой дурной не потеряла, — все-таки сдержался он. — Я иногда понимаю Грыма. Так и хочется иной раз попробовать выбить эту дурь из тебя!
— Так что же не выбьешь?
— Не обучен бить женщин.
— Ой-ой-ой, какие мы благородные! Скажи лучше, что боишься!
— Тебя? Не смеши меня. Тебя только кошки на крышах боятся! И то вряд ли сильно!
— Да? А что же не попроб…
— Прекратили! — вдруг рявкнул эльф, которого в отличие от наслаждающего перебранкой Грыма раздражала эта ругань. — А то на обоих успокоительное заклинание наколдую. Будете тут на коврике спать в обнимку!
