— В общем, трудно это все оказалось. Половина опрошенных со сна да перепою дурные были, потрясение опять же. Ничего не помнят особо. Мы старались, конечно, как могли. В принципе складывается такое ощущение, что постоянно кто-то был в коридоре. Или выходил, или возвращался, или просто стоял и пытался понять, что случилось. Но за точность не поручусь. Потому, как уже сказал, люди и сами с трудом помнят, что делали.
— И потом… — Эльф все же решил в пользу грибочка и засунул его в рот. В результате образовалась пауза. — Кто-то может и сознательно врать. Все равно нереально в такой ситуации проверить слова каждого.
— Да-а, — почесал затылок тролль, — так что же мы имеем в результате?
— Да ничего, — раздраженно повел плечами Златко. — Вернулись к тому, что было. Нормальный мужик, жил себе был, никому не мешал, по крайней мере, явно. Жизнь как жизнь, как у всех. И тут бац! — и в окошко. И никто ничего не знает, не видел, зато у всех куча догадок и предположений, одно другого глупей. Скажите, люди все такие идиоты или нам особая подборка попалась?
— Привыкай, Златко, — засмеялась Ива, которая в своей жизни уже тянула лямку общения с народом — не идеализированным, а всяким — и нормальным, и глупым, и умным, и равнодушным — разным. — Ты же у нас дворянин. Может, придется и тебе во главе земель встать, судьей над своими людьми быть, конфликты всякие решать, еще насмотришься и на придурков, и на идиотов, и на подлецов, на всех.
— Типун тебе на язык, Ива, — аж поперхнулся Бэррин. — У меня еще двое старших братьев!
— Ну, мало ли! Ты же из благородных. Вдруг станется так, что и себе в управление деревеньку-другую заработаешь. Или король расщедрится и пожалует. Что скажешь, не мечтал ты о таком?
Златко понял, что его уели.
— Ну да, мечтал. Всегда свои земли хотел иметь. Чтобы и замок, и деревеньки, и дружина своя, ну… как у людей. Думал, буду хорошим хозяином своим вассалам, любить меня будут за щедрость и справедливость. — Синекрылый в задумчивости покачал пиво в кружке. — Но после сегодняшнего уже начинаю сомневаться, что смогу быть… мудрым.
— Это хорошо, что сомневаешься, — Калли очень серьезно посмотрел на друга, — значит, действия свои проверять и перепроверять будешь. А господин из тебя выйдет хороший, по крайней мере, лучше многих. Хоть и придется ради этого немало понять и осознать. И когда расчет да хитрость нужны, и когда сердце лучше знает. — Голосок Светлого стал каким-то особо проникновенным. — Думаешь, почему про Короля Всех Людей столько легенд сложено? Потому что он-то как раз мог и сердцем, и умом пользоваться, к тому ж не путал, когда одно важнее другого.
— Король Всех Людей… — Златко отчего-то прижал руку к вороту рубахи, а глаза стали мечтательными-мечтательными. Друзья давно заметили, что Синекрылому при всей его любви к истории и древним легендам как-то особо близки именно сказания о Короле Всех Людей.
— Так, Златко завис, — вынес вердикт тролль и громко пощелкал пальцами перед лицом друга.
— А! Что?! — чуть ли не подпрыгнул тот.
Грым хохотнул и, посмотрев на остальных, выдал:
— А не кажется ли вам, что чем ближе родные земли, тем более нервным становится наш золотоволосый приятель?
— И вовсе нет! — запротестовал тот, но его голос потонул в радостных воплях:
— Кажется-кажется!
— Точно!!!
— Златко, а что же дальше будет?!
Синекрылый надулся, но потом все-таки взял себя в руки и произнес:
— Ладно, хватит дурью заниматься. Что у нас еще по делу есть?
Дэй пожала плечами и ответила:
— Да, пожалуй, только эти исчезающие в никуда крысы и остались.
Крысы явно всем не давали покоя. Каждый из друзей спрашивал у своих собеседников, не слышал ли он чего необычного этой ночью, не видел ли крыс. Но никто никакие полчища грызунов не видел, слышал только всякую ерунду вроде ветки, скребущейся в окно, храпа соседа или скрипа кроватей за стенкой.
И тем не менее остаток ужина прошел за обсуждением способов что-либо узнать про этих мифических крыс. Но ни к чему дельному будущие волшебники не пришли, а вот еда закончилась.
— Все-таки подозрительным мне кажется этот фокусник, — прошептал Златко на ухо троллю. — Смотри, как ловок.
Клоун-фокусник как раз доставал из чьего-то уха монету. Трюк старый, но понять, куда артист ее девает при полном отсутствии рукавов и при том, что он показывал ладони с обеих сторон, было невозможно. Вернее, догадаться можно было, а вот уследить за шустрой денежкой — нет.
— Профессиона-ал, — согласно протянул Грым, наблюдая, как фокусник закончил с монетой и перешел к вытаскиваемым из шляпы лентам.
Это при том, что шляпа была в руках у какого-то случайного зрителя.
— И ведь никакой магии, — почти осуждающе покачал головой Бэррин.
— Ну, насколько я знаю, это все ловкость рук. У меня было несколько знакомых карманников, так те еще и не такие фокусы выделывали.
— Как думаешь, мог такой умелец дверь с другой стороны закрыть?
— Да кто его знает. Тут уж кто на чем специализируется. Но вообще похоже…
Какое-то время спустя…
— Слушай, а ты была права, — Ива наклонилась к Дэй, но глаза ее, не отрываясь следили за танцовщицей, — что-то есть в ней странное.
— Ага! Я же тебе говорила! — так же шепотом обрадовалась гаргулья. — Что-то в ее танце не то, словно сила какая-то от нее исходит.
— Да? — удивилась знахарка. — А мне что-то в музыке не нравится. Ритм такой… будто сердце… и как-то в унисон с магическим фоном входит. Я бы сказала, что именно из-за этого такой эффект, что аж за душу берет.
— Не, я точно говорю, не музыка это. Движения у нее странные. Будто смазываются.
— Да ладно тебе, смазываются. У нее просто какая-то примесь в крови имеется. Какого-то другого существа. Может, даже оборотня. Вот и двигается слишком гибко и быстро. — Травница повернулась к подруге, подозрительно ее оглядела. — Ты вроде никогда на зрение не жаловалась. Чего это у тебя движения смазываются-то?
— А у тебя нет? — удивилась Дэй.
— Не, у меня тоже, но я-то человек, мне простительно.
— А давай у Калли спросим.
— Точно, он у нас эльф. Ему положено все видеть.
Девушки тут же потянулись к Светлому и подергали его за рукав. Обе.
— Калли, а Калли!!!
— Чего вам?
Эльф не отрывал взора от танцовщицы.
— У тебя движения этой девки, — гаргулья кивнула в сторону импровизированной сцены, — смазываются перед глазами?
— Какие движения? Какое смазываются? — отмахнулся тот. — Девушки, отстаньте, дайте на танец посмотреть…
И пришлось отстать. Все равно Светлый на них больше не реагировал, а бить его по голове Ива гаргулье не позволила.
— Слушайте, парни, — тролль оглянулся на дверь в их комнату так, будто девушки могли подслушивать под ней, что было, во-первых, маловероятно, а во-вторых, куда больше можно было услышать, приложив стакан к стене, — не нравится мне этот Ивин менестрель. Уж больно подозрительный.
— Ага, Гамельн и крысы. — Златко плюхнулся поверх одеяла и, положив руки под голову, уставился на деревянные балки: Дэй на них не было. — Действительно уж больно странно. Нехорошее какое-то совпадение.
— Но, кроме этого совпадения, у нас против него ничего нет, — разбил Калли все мечты.
И парни, не сговариваясь, тяжко вздохнули.
Метель с наступлением ночи вновь прекратилась. Обрадованные передышкой, на небо высыпали звезды и засияли в полную силу. А снизу им подмигивали игривые снежинки, что, складываясь в пышные пуховые одеяла, укрывали землю и все, что на ней было. Тоненький месяц с интересом оглядывал подведомственные ему просторы, а мороз обходил их дозором.
Тоненький месяц с интересом оглядывал подведомственные ему просторы, а мороз обходил их дозором. И как ни крепок он был, все равно на улице казалось теплее и приятнее, чем когда юные волшебники обитали во влажном, зябком Стонхэрме. Сейчас же холод лишь щипал за щечки, а снег интригующе и как-то уютно поскрипывал под ногами.
Впрочем, никого, кто мог бы насладиться этой красотой, сейчас на улице не было. Оказавшиеся в это холодное время на постоялом дворе, на который вдруг свалилось столько несчастий, постояльцы давно уже видели десятый сон. Даже самые буйные и неугомонные сладко похрапывали, кто где упал. Спала и лучшая пятерка Земли по своим двум комнатам. Но вовсе не спокойно.
