— Вот и получаешь последствия неконтролируемого перевода! — хмыкнул Сема. — Я, к примеру, не переводил. И все в порядке.
— А чего тебе переводить, если ты сам полностью перевелся? — огрызнулся я. — Ты первым дезертировал из человеков в эльфы! Тебе, все равно, дали бы новое имя.
— Это запрещенный прием! — запротестовал Семен. — Я не виноват! И потом, если бы не я, были бы вы здесь!
— Что есть, то есть, — вынужден был признать я. — Значит, решаем так: делаем дело, потом спрашиваем жриц Храма, тогда и будем знать, как меня называть. Хотя, честно скажу, меня ваше упорное желание видеть меня Владыкой — не греет!
Мы все с удивлением пялились на открывающуюся перед нами картину. Одна Катрина, смотрела с любопытством. Ну, она-то тут еще не бывала. Я имею в виду таверну «У веселого Барбуса».
Дверь новая. У двери двое здоровых мужиков. Я бы даже сказал, что это скрытые айраниты. Но нет! Не айраниты. Онтеро тоже удивлен. К тому же он как-то сказал, что мы чувствуем нашу кровь. Здесь, никаких ощущений. Здоровые, но люди! И в этой местности так: если здоров, то туп. Сила заменяет недостаток интеллекта. А то, что заменяет, было видно по лицам этих индивидов. В руках короткие и внушительные дубинки. По тому, как ловко они умещались в здоровых лапах этих дядей, было видно, что владеть ими умеют. Короче, профессиональные вышибалы. Непонятно только, что они тут делают.
Я спрыгнул с Джупана и подошел поближе. Взгляды церберов сфокусировались на моей персоне.
— Где хозяин? — деловито спросил я.
— Клюб закрыт! — сообщил мне один из вышибал.
— У тебя что, со слухом проблемы? — осведомился я. — Я тебя не спрашивал: открыт, или закрыт. Я тебя спрашивал: где хозяин. Разницу чувствуешь?
— Клюб закрыт, — угрюмо повторил вышибала, удобнее перехватывая дубинку.
Ясно! В примитивное пропускное устройство вставлена одна единственная фраза. Иных вариантов ответа не предусмотрено. Вероятно, есть что-то, переключающее это несчастье на «вход», но что именно? Создавалась ситуация имеющая два решения. Одно длительное (сторонник его — Сема, по лицу видно), второе — краткое (мое, тут и к бабке не ходи).
Страж двери, так и не успев ничего сообразить, неожиданно налетел на своего товарища. Масса, умноженная на неожиданность, создала силу инерции, непреодолимую для обоих держиморд. Они так и загрохотали своим набором костей и дубинок по мостовой.
— А разница была, — сообщил я двум телам на мостовой.
Створки двери, от хорошего пинка ногой, резко распахнулись.
— Входи дорогой Карлсон! Ну, и вы, малыши, тоже, — провозгласил я, переступая порог. — Эй, хозяин! Дверь сего заведения была гостеприимно распахнута. Вот мы и зашли.
В глубине помещения, за дверью на кухню, что-то загрохотало и коротко ругнулось. Дверь приоткрылась, и в проем осторожно просунулась голова хозяина таверны.
— Кто там? — осведомилась она хриплым голосом. — Клюб пока еще закрытый. Приходите вечером. И вообще, кто вас впустил?
— Та-ак, — протянул я. — Зазнался, значит! Не узнаешь, значит. Кто нас впустил спрашиваешь, значит. Ну, теперь не обижайся!
— Влад, ты один справишься? Или все же разрешишь мне присоединиться? — с нездоровым интересом спросил Валерка, становясь рядом со мной.
— А может, сначала споем? — вмешался Онтеро.
— А может, сначала споем? — вмешался Онтеро. — Так он тебя быстрее узнает. Заодно, и дадим всем знать, что мы прибыли.
— Смотри, Влад! А ведь вон тот, на полотнище, на тебя здорово похож, — заметил Семен, указывая на кусок ткани, висевший в противоположном конце зала.
— Ну, не то, чтобы очень. Но сходство есть, — кивнула Катя.
— О! Кто к нам пожаловал? — наконец-то сообразил хозяин. — Сам основатель с соратниками! Нет-нет! Для вас вход всегда открыт! Проходите, присаживайтесь! …Эй! Кто там? Ану, быстро поднимите вещи дорогих гостей наверх, в их комнаты! Теперь понятно, почему вас пропустили на входе. Надо же, какие сообразительные парни мне попались!
В это время, «сообразительные» парни, с дубинками наперевес, ввалились в дверь таверны.
— О! Хорошо, что вы здесь! — отреагировал Онтеро. — Займитесь нашими конями! Они там, к коновязи привязаны.
— С белым и вороным поосторожнее! — счел своим долгом предупредить Семен. — Они, если что, могут довольно сильно укусить.
Я же, внимательно рассматривал хозяина таверны. Очень внимательно.
— Интересно. И на что же меня, без меня подписали? — грозно спросил я, закончив осмотр. — Лучше сам признайся, морда спекулянтская, пока я за твою таверну всерьез не взялся. Это что за натюрморт вон там висит? О каком основателе ты толковал? Излагай! Быстро и четко, чтобы я сразу понял. А чтобы было быстрее и четче, вспомни наш последний визит, и в каком виде твоя таверна была после него. Так вот, то, что было — это можно назвать детским лепетом по сравнению с тем, что будет. Начинай! Я жду.
— Дык, ведь, — нерешительно заговорил хозяин. — Как вы, значитца, уехали, собрались благородные кавалеры. …Вот тут и собрались. А где же им еще собираться-то? Только тут и можно. Потому, как тут….
— Короче! — рявкнул я. — Собрались. И что?
— Так и решили они принять тебя, благородный Влад, в число основателей Ордена. Потому как, ты указал путь, по которому следывает идтить.
— Это кому я указывал путь? — подозрительно спросил я.
— Да если тем путем, который указывал Влад, идти, то полгорода снесено будет в первую же ночь! — убежденно спрогнозировал Валерка.
— Дык, благородному Кетвану и указал ты путь, — отчаянно заговорил хозяин. — Мол, нечего тут сидеть и эль просто так дудлить. Надо сначала нечисть какую зарубить, а потом уже и праздновать. А таверну мою было решено назвать клюбом. Ты, помнится, в прошлый раз все время так называл мою таверну. А какой же клюб без портрету основателю? Так сам благородный Кетван сказал. Он и маляра привел, чтобы этот портрет нарисовать. Этот маляр, пока рисовал, бочонок лучшего гномьего эля вылакал, стервец! Мол, это ему какого-то вздохновения придает. Не знаю, что мой эль ему придавал, только после него, этот художник сам без всякого вздохновения валялся.
— Угу, — понимающе кивнул Семен, внимательно рассматривая гигантский портрет. — Фоторобот составлен со слов свидетелей. Надо сказать, что еще не плохо составлен. Хоть какое-то сходство есть. Не то, что у наших Земных доблестных органов.
— Бочка от эля осталась? — деловито спросил я. — Никуда ее не девай! Я в нее этого горе-художника запакую, и, на манер князя Гвидона, морем плавать отправлю. Тут где-нибудь поблизости моря имеются?
— Для такого дела — найдем! — оптимистично потирая руки, пообещал Онтеро.
Глава 5
Раздался осторожный стук в дверь.
— Не заперто! — отозвался я, приподнимая голову с подушки.
В проем приоткрывшейся двери, втиснулась физиономия хозяина таверны.
— Там, в конце улицы, благородный кавалер Кетван появился.
Ты, благородный Влад указывал, что бы я, значитца, тебя предупредил о том.
— Очень хорошо! — я одним рывком встал на ноги. — Можешь заниматься своими делами. Свободен!
Голова хозяина мгновенно исчезла. Я услышал дробный топот ног по лестнице, ведущей на первый этаж.
Кавалера Кетвана, под портретом основателя, встретил сам основатель. Мало того. Встретил в окружении своих соратников, которых выдернул из их комнат железной рукой и с недрогнувшим сердцем. В виду этого обстоятельства, лица соратников были далеки от чувств доброты и всепрощения.
