— Это точно! — кивнул Окран, с удивлением рассматривая Кроули. — Вы ее оставили с оружием? Странно, что вы еще живы.
— Мы с дроу достигли определенных договоренностей и взяли на себя определенные обязательства, — жестко сказал я. — Эта девушка выполняет свою, и только свою, миссию.
— И вы ей доверяете? — удивленно спросил Фуршад.
— Доверяем! — многозначительно сказал Семен. — В разумных пределах, конечно же. На данный момент, она одна из нас. Костер не требуется. Доказательства вашей лояльности к эльфам потрудитесь найти в других областях. Хотя бы, помогите нам добраться до Эльфийского леса.
Глава 39
— Кгм, — прокашлялся Саймон. — А вы уверены, что это будет воспринято эльфами, как дружеский шаг с нашей стороны?
— Конечно! — убежденно ответил Семен. — Вы помогли посланнику (то есть, мне) добраться до собратьев, охраняя его от всех напастей. Это очень благородный поступок, который эльфы оценивают по достоинству.
— И что? На это не повлияет даже то, что в компании этого посланника имеется дроу? — хитро прищурился герцог.
— А вот этого эльфам знать необязательно, — с нажимом сказал я.
— Сойдемся на тезисе, что дроу не в компании посланника, а в моей компании. А то, ведь, и о помощи можно забыть, оправдываясь перед Эльфийским лесом.
Судя по тому, как вытянулись лица принца и придворных, мой довод был достаточно убедительным.
— Но вы же хотите добраться до Тельдрассила, — нахмурив брови, сказал Саймон. — Вы не сможете там скрыть истинной сути этой девушки.
— В таком случае, она проведет некоторое время, не посещая владений эльфов, — отрезал Сема.
Вот в таком ключе и шла наша беседа, хотя, я бы назвал это торговлей. А торговались наши оппоненты яростно и самозабвенно.
— Сема, — нейтрально заговорил я, когда мы остались в одиночестве в отведенных нам апартаментах. — А что это опять ты знаешь такое, о чем не знаю я?
— Это ты о чем Влад? — спросил Сема, подходя к окошку и озирая окрестности на предмет обнаружения скрытого подслушивания.
— Не насилуй глаза, а поставь полог! — приказал я. — Ты думаешь, что я не заметил, как округлились твои глаза, когда герцог упомянул про какую-то прекрасную, которая управляет местным поголовьем эльфов.
— Это про Эллиаль? — догадался Семен. — Знал бы ты, какая романтическая история связана с этим именем. Не одно сердце сладко сжалось бы, услышав это трогательное повествование!
— Я — варвар! И сердце у меня такое же, — сообщил я. — Так что, я сомневаюсь, что оно сожмется. А вот знать эту историю, я должен. Давай, бухти, как там космические корабли…. Ну, ты понял, о чем я. Времени у нас полно. Пока принц и Саймон составят список делегации от людей. Решение этого вопроса у них затянется не по-детски! Принимая во внимание, сколько тут еще обездоленных прихлебателей.
— Ну, хорошо! — согласился Семен, примащиваясь в кресле. — Слушай! Только учти, это личная тайна Нортоноэля! Поэтому я рассказываю тебе ее по секрету. А значит, и ты другим ее можешь рассказать только так же!
— Подожди! — нахмурился я. — Если кто-то кому-то что-то рассказал по секрету, то не означает ли это то, что услышавший должен молчать?
— Да, — невозмутимо ответил Семен. — Но когда это выполнялось?
— Ладно! Оставим это. Тем более, что в вопросах философии, ты всегда был сильнее меня.
— Так вот, — начал Семен. — Еще до катастрофы, Нортоноэль и Эллиаль знали друг друга…..
— Эй! — не выдержал я. — Катастрофа произошла много лет назад. Как такое может быть?
— Я что, должен напоминать тебе о продолжительности жизни эльфов? — возмутился Сема. — Не перебивай меня! А то, вообще, ничего рассказывать не буду! Если я сказал, что знали, то значит, знали!
— Угу! — принял я к сведению просьбу не перебивать.
— Правда, тогда они еще не были тем, кем стали сейчас. Но уже тогда Эллиаль называли Прекрасной! Однажды Нортоноэль сопровождал Правителя Светлого леса для участия в Великом совете. И вот там-то, Нортоноэль увидел Эллиаль в первый раз. Ну, и, сам понимаешь, влюбился в нее по уши. После этого, Нортоноэль много раз отправлялся в Энталпаралль, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на прекрасную Эллиаль. Он бродил по берегам Озера Лиловых туманов, вздыхая и сочиняя стихи в честь своей возлюбленной. А она…. Она даже не догадывалась о буре чувств в душе молодого эльфа. Но Нортоноэль не терял надежды. И вот, в один из прекраснейших дней в его жизни, он был ей представлен. Она нашла его интересным молодым эльфом. Они много беседовали о самом разном. И когда Нортоноэль, наконец-то, решился сделать ей признание, грянул Проклятый Ветер. Ты представляешь, какая это была «засада»?
— Да, — вздохнул я. — «Облом» в полный рост! А в чем романтика-то заключается?
— Ну, толстокожий ты, Влад! — сердито сказал Семен.
— Нет возвышенного в твоей айранской душе.
— Ну, нет, так нет, — согласился я. — А почему это секрет?
— Так ведь, Нортоноэль так и не признался Прекрасной Эллиаль в своих чувствах. А такие вещи, если они не озвучены, являются для эльфов секретом.
— Даже если все об этом знают? — удивился я.
— Да! — твердо ответил Семен.
— Мда! — прокомментировал я. — Как у вас, эльфов, все запущено!
— А где это просто? — уныло вздохнул Семен. — Мне вон, уже намекали, что пора избрать спутницу. А я не могу. Слишком их много! И все мне нравятся.
— Так ты — по очереди, — предложил я. — Сотню лет с одной, сотню с другой.
— Фи! Это моветон! — скривился Сема.
— Для кого? — удивился я. — Да сотни лет за глаза хватит, что бы она тебе надоела до чертиков!
— То же самое я могу сказать и тебе, — парировал Семен. — Ты забыл, что продолжительность твоей жизни не намного уступает нашей?
— А я однолюб, — с достоинством сказал я.
— Гы! — оценил Семен мою откровенность. — Что-то до сих пор я этого не замечал.
— Раньше была не любовь, а увлечения, — пояснил я. — Мы, айраны, как лебеди. Любим по-настоящему один раз, и на всю жизнь.
— Во Катрине как не повезло! — покачал головой Сема.
— А в дюндель? — ласково поинтересовался я.
— Кстати! — встрепенулся Сема. — Тебе тоже, не стоило бы посещать Серебряный лес.
— Это еще почему?! — возмутился я.
— Мармиэля еще помнишь?
— Склерозом мне рановато еще страдать, — сердито отозвался я. — А причем он тут?
— Судя по рассказам, в Серебряном лесу все, если не Мармиэли, то Мармиэли в квадрате. Ну, ты понимаешь, что я имею в виду.
— То есть, все поголовье — убежденные расисты? — перевел я.
— Угу! — не стал отрицать Семен. — Я очень обеспокоен. Если ты так же отнесешься к проявлению этих чувств, как и в Светлом лесу…. Короче, я сюда добирался совсем не для того, чтобы заслужить прозвище Губителя Своего Народа.
— Так-то, он так, — хмыкнул я. — Но тут обстоятельства несколько иные. Я появлюсь там, как посланник айранов. И, заметь, не из последних! Но все же, в память того, что я когда-то был человеком, я не советовал бы им отзываться о людях нелестно, в моем присутствии.
— Вот именно этого я и боюсь! — вздохнул Семен.
— …Вот вы где! — заглянул в нашу комнату Валерка. — Засели и сидят тихо, как мышки. …Катрина! Они тут.
— Что, опять что-то замышляете? — протиснулась мимо Валерки Катрина.
— Ну, почему? — поднял брови Сема. — Куда уж больше-то?
