Но, как выяснилось буквально через мгновение, удача любит не только умных и упорных, иногда она благоволит и к ленивым. В справедливости данного изречения убедились Ребекка и Беонир, изъявившие желание прогуляться до противоположного конца зала, оставив меня с моими размышлениями. Под ногой юноши, легкомысленно наступившего на черный ромб, являвшийся частью напольного орнамента, что-то треснуло, и кусок стены нехотя отодвинулся в сторону, открывая взорам ярко освещенный проход, притаившийся за еще одной, поначалу не замеченной нами статуей.
— Стой где стоишь! — догадливо распорядилась Ребекка, командно хлопая ниуэ по плечу. — Наверное, ты наступил на рычаг противовеса. Я пойду Йону позову.
— Вот что бы ты без меня делала? — самодовольно поинтересовался юноша, ухарски выпячивая грудь. — Думаю, померла бы!
— Если я и умру из-за мужика, то только от смеха! — язвительно фыркнула его любимая язва. — А в целом, знаешь, без тебя мне почти так же плохо, как и с тобой. Так что, — она драматично развела руками, — после окончания наших приключений можешь валить куда глаза глядят, я тебя не держу.
— Почему-то они глядят в основном на тебя! — тяжко вздохнув, честно признался Беонир.
— Радость моя, ну давай уже помиримся, а?
— А разве мы ссорились? — удивилась девушка. — Хочешь, я открою тебе жизненное кредо моего народа, прошедшее проверку временем? — И, не дожидаясь согласия юноши, она пафосно процитировала: — Ни одну уважающую себя кошку нисколько не интересует, что думают о ней мыши, а уж собаки… — Ребекка лукаво усмехнулась. — А уж собаки — тем более!
После чего она ушла, оставив оскорбленно скривившегося Беонира удерживать противовес и сквозь зубы сыпать самыми обидными ругательствами из всех, которые когда-либо произносились в Лаганахаре.
Найденный моими друзьями проход выглядел весьма безобидным, но тем не менее мы зашли в него не сразу. Перед этим Ребекка вернулась к груде мраморных обломков и, выбрав камень себе по силам, уложила его поперек прохода, дабы избавить нас от неприятной возможности стать жертвой какой-нибудь ловушки. И только после этого мы вошли в туннель.
Предусмотрительность воительницы полностью оправдалась: стоило нам ступить на пол потайного хода, как подвижный кусок стены тут же попробовал встать на свое прежнее место, и лишь положенная на его пути глыба не позволила плитам сомкнуться за нашими спинами. Ход уходил резко вниз и освещался через такой же слюдяной потолок, как и основной зал. Мы шли около часа, забирая куда-то влево. Периодически Беонир сверялся с картой и недоуменно пожимал плечами, ведь на чертеже этот проход попросту не значился. В общем, мы шли наугад, положившись на собственное везение, кстати, весьма спорное и сомнительное. Но разве был иной выбор?
Вскоре дорога вывела нас на развилку, разделившую проход надвое: сразу же после него одна ветвь туннеля отходила круто вверх, а другая — отклонялась значительно ниже основного хода. Толстый слой пыли, подобно ковру устилающий пол, наглядно показал нам, что нижний путь являлся тайным и давно забытым и нынешние хозяева подземелья им явно не пользуются. Ничуть не колеблясь, мы выбрали именно этот заброшенный ход и продолжили свое непредсказуемое путешествие.
— Кажется, я сейчас упаду от усталости! — вынужденно призналась я, багрово краснея от стыда за свою слабость. — Простите, но у меня уже ноги заплетаются и подкашиваются.
— У тебя не ноги, а ножки! — метко уточнила лайил, жалостливо разглядывая мои хилые вышепоименованные конечности. — Тоненькие и хрупкие, как тростинки. Вот я, — воительница хвастливо похлопала себя по внушительно бугрящемуся бицепсу, — неутомима!
— Самые неутомимые женщины часто бывают очень утомительны, — назидательно проворчал Беонир, выглядывая из-за ее спины. — Особенно для влюбленных в них мужчин.
— Влюбленных в Ребекку мужчин от нее трясет, — охотно включилась в разговор я. — Вот такая она потрясающая девушка!
Уголки губ Беонира уныло опустились, всецело подтверждая правоту этого утверждения.
— Ты посиди отдохни и подожди нас, — спокойно предложила Ребекка, не обращая внимания на реакцию юноши и заботливо усаживая меня на сброшенные на пол сумки. — А мы с этим философом доморощенным, — презрительный кивок в сторону ниуэ, — на разведку сходим.
Я согласно вздохнула, не находя в себе сил даже для благодарности.
— А если что случится — не теряйся, ори погромче, и я сразу же прибегу! — приободрила меня девушка, многозначительно бряцая мечами.
Беонир же лишь растянул губы в скептичной ухмылке и подмигнул мне, намекая: «Не бери пример со своей подруги, от ее героического ора даже кони на скаку мрут, словно мухи». Я понимающе моргнула.
Друзья ушли, а я со стоном облегчения свернулась в комочек и по привычке задумалась…
Есть одна вещь на свете, которую я не люблю больше всего.
Я понимающе моргнула.
Друзья ушли, а я со стоном облегчения свернулась в комочек и по привычке задумалась…
Есть одна вещь на свете, которую я не люблю больше всего. Нет, не просто не люблю, а яро ненавижу, абсолютно не выношу и всячески этого избегаю. Думаю, все со мной согласятся, что самое отвратительное занятие — это сиднем сидеть на одном месте и ждать невесть чего. А между тем в нашей жизни неизбежно присутствует огромное количество ожиданий самого различного сорта, и никуда от этого не денешься. Как ни хитри, ни крути и ни изворачивайся.
Сначала мы ждем, когда вырастем и станем взрослыми… Зачем? А затем, чтобы начать жить полной жизнью. А ведь если вдуматься, становится понятно: у взрослых как раз и нет времени наслаждаться жизнью в полной мере. Их с головой захлестывают те проблемы и заботы, которые коротко и многозначительно называют «недетскими». Потом, слишком рано став взрослыми, мы ждем, пока станут взрослыми наши дети, оптимистично утешая себя: «Ну уж тогда-то мы точно заживем легко, свободно и только для себя». Ага, как же, держите карман шире, заживете вы!.. Теперь мы терпеливо ждем, когда подросшие дети вспомнят о нас и непременно подсунут нам наших же внуков, и тогда нам опять придется ждать, пока, в свою очередь, повзрослеют и они. И вот уже на горизонте маячит перспектива правнуков, но, к несчастью, или, вернее, к счастью, до этого периода доживают лишь единичные экземпляры. Наверное, самые терпеливые, многожильные и морально устойчивые.
Мы ждем роста благосостояния, чтобы иметь возможность жить так, как нам хочется. Ждем хорошей погоды, ждем праздников и выходных дней, ждем, когда пойдет дождь или когда починят дорогу. А вот иногда нам приходится ждать чего-то более конкретного, необходимого как воздух. Например, почтового голубя с письмом или важной встречи. Решения суда или помощи от близкого человека. Да мало ли чего еще. Ждать — значит нервничать, по сто раз на дню прокручивать в голове все этапы событий, прилаживать друг к другу все звенья цепи, пытаться заглянуть в будущее… Нервы, нервы, нервы. А нервничать я не люблю, но все же и это не самое плохое. Куда тяжелее, если на ожидание чего-либо уходят месяцы и годы твоей жизни… Драгоценные годы молодости, невосполнимые и необратимые.
