— Появится! — уверенно пообещала лайил. — Однажды ты взлетишь очень высоко, причем как физически, так и душевно. Но помни: чем выше летаешь — тем более страшным становится падение. А за каждую победу тебе придется заплатить втридорога. Особенно за возвращение Ардена!
— Если я способна вернуть его к жизни, то готова заплатить любую цену! — запальчиво выкрикнула я, хватая ее за руку. — Научи меня, как поступить! — взмолилась я.
— Хорошо, — удовлетворенно кивнула Веершир. — Я тебе помогу, но знай: великая радость всегда сопряжена с великим горем. Истину же, как и свободный выбор человеческого сердца, невозможно подтолкнуть или подстегнуть, ибо они всегда выкристаллизовываются сами.
— Понимаю, — тихо ответила я. — Но это решение — мое, и я от него не отступлюсь. Я сама строю свою жизнь, и только мне одной предстоит нести ответственность за все мои деяния, уже совершенные или еще только планируемые.
— Ты умна и смела, — уважительно похвалила Веершир. — Возможно, ты и добьешься желаемого, конечно, если тебе не помешает какая-нибудь прискорбная случайность.
— Там, в зале, — вдруг вспомнила я, — я видела два пустых саркофага, надписанных именами Лаэгра и Аргата. Кому они принадлежали?
— Пустых? — шокированно ахнула лайил. — А вот это очень плохо, значит, Банрах успела выпустить гхалий…
— Гхалий? — испуганно вздрогнула я.
— Самые кровожадные создания змееликой — это гхалии. Восемь из десяти этих тварей погибли в битве у Аррандейского моста, обеспечив победу человеческой армии. Двух оставшихся снова заточили в каменные гробы, ибо их неудержимой жестокости опасается даже сама богиня. Но теперь пожирательницы душ выпущены на свободу и охотятся за тобой. А охотницы Тьмы всегда настигают свою жертву, причем в самом неподходящем месте и в самой тяжелой ситуации… Остерегайся их, девочка, ибо более опасных противников ты еще не встречала.
— Пожирательницы душ? — не поняла я. — Почему ты так их называешь?
— Гхалии не просто пьют кровь, — сообщила Веершир, — но также вытягивают из человека его душу и занимают опустевшую физическую оболочку. Они способны принимать любой облик и их практически невозможно обнаружить или поймать.
— А убить? — напряглась я.
— Гхалии не любят яркий дневной свет и, как и породившая их богиня, боятся зеркал. Вот только Банрах боится каких-то определенных зеркал, а гхалии — любых.
— Странная информация… — задумчиво проговорила я, погружаясь в смутные воспоминания. Кажется, змееликая уже как-то обмолвилась о чем-то подобном. — Но каких конкретно зеркал она боится и почему?
— Не знаю! — виновато развела руками лайил. — Возможно, все это просто сказки.
— А ты призываешь меня воплотить в реальность одну из таких сказок, — недоверчиво хмыкнула я.
— Верь мне, — ласково попросила тварь, когтистыми пальцами прищипывая мой подбородок и поднимая его вверх. — Смерти нет, есть только песок и бесконечное течение времени, которое еще можно повернуть вспять.
— Но каким образом? — недоумевала я, невольно вспомнив законы, написанные на стенах убежища дочерей песка. Там ведь тоже говорилось о том, что песок дает возрождение, а его суть — бесконечность. Получается, что смерть и жизнь связаны между собой намного сильнее, чем мы это воображаем.
— Найди утерянный Колокол Судьбы, — подсказала Веершир. — И если он тебя узнает, если примет за свою, тогда ты сможешь изменить отзваниваемую им мелодию, а значит, остановишь время, повернешь его вспять и возвратишься в прошлое — в то самое мгновение, когда последняя капля крови Ардена будет готова упасть в песок… И ты спасешь его.
— Капля крови! — озаренно вскричала я. — Так вот что обожгло лапу змееликой там, на болотах Серой долины, и спасло мне жизнь! А я все ломала голову, пытаясь постичь смысл произошедшего. Умирая, Арден успел спасти меня. Значит, я просто обязана вернуть свой долг!
— Выходит, что так, — подтвердила лайил. — Недаром я похоронила его здесь, в зале Вечности, дающем возможность возрождения.
— Но достанет ли у меня сил и умения, чтобы совершить подобный подвиг? — все еще не верила я. — Вырвать у смерти и Тьмы того, кто уже принадлежит лишь им…
— Достанет! — непререкаемым тоном уверила Веершир. — Если, конечно, ты будешь руководствоваться не корыстью, а высшими ценностями нашего мира: добром, справедливостью и любовью. А также если ты не устрашишься боли и грядущих испытаний, не отступишь и не свернешь с уже выбранного тобою пути.
— Не отступлю! — угрюмо насупившись и до крови вцепившись ногтями в свои ладони, поклялась я, пообещав это даже не жрице, а скорее Ардену, Блентайру и всему миру. Произнося свою клятву, я старалась не думать об этих многочисленных сомнительных «если». — Ни за что!
— Я в тебя верю! — торжественно провозгласила Веершир. — Слушай же меня. Если ты сумеешь изменить мелодию Колокола Судьбы и вернешься в прошлое, то должна попасть сюда, в храм Песка, вступив в него до того момента, когда из раны Ардена вытечет последняя капля крови и его душа покинет этот мир. Если ты будешь отважна, принесешь с собой пламя дракона, силу ветра и свежесть моря, если умеешь любить и не боишься власти черной богини, то, возможно, сможешь вырвать Ардена из объятий смерти и возвратить его к жизни. Вот только запомни: сделать это нужно быстро, пока он не лишился последней капли крови, ведь она несет в себе удивительное волшебство и вбирает отлетающую душу самого умирающего.
— Пламя дракона, силу ветра и свежесть моря… — растерянно повторила я. — Но где же я найду все эти сокровища?
— Не знаю! — пожала плечами Веершир. — Ищи и найдешь.
— А ты? — вдруг дошло до меня.
— А ты? — вдруг дошло до меня. — Тебя же накажут за предательство!
— Не думай обо мне. — Лайил безразлично отмахнулась, похоже, будучи совершенно равнодушной к своей судьбе. — Я пожила достаточно, совершила немало зла и не хочу умирать, отягощенная собственными грехами и муками нечистой совести. Тяжело осознавать, что я бесцельно потратила свои годы, не достигнув ничего значительного, не оставив после себя чего-то ценного, а породив только ужас, проклятия и людской гнев. Теперь я намереваюсь исправить совершенные мною ошибки. На склоне лет я осознала, что у каждого из нас есть душа и все мы в равной степени достойны счастья, создаваемого своими руками, а не приобретаемого за счет причиненного кому-то горя. И уж если я не достигла счастья при жизни, то хочу получить хотя бы после смерти, оставшись в ваших воспоминаниях, благодарностях и молитвах. Забвение — вот самая страшная участь для каждого из нас.
— Понимаю! — Я благоговейно опустила взгляд, до глубины души потрясенная благородством, раскаянием и самопожертвованием этой удивительной женщины. — Спасибо тебе, Веершир, мы никогда тебя не забудем. Мы…
Внезапно мои слова прервал ужасный шум, стремительно нарастающий и приближающийся. Складывалось впечатление, будто его производит некто огромный, неистово несущийся по узкому коридору и на ходу разъяренно царапающий каменные стены железными когтями…
— Бежим! — вскричала Веершир, вскакивая. — Это богиня, она пришла за тобой! Я выведу тебя на поверхность и задержу ее, насколько смогу.
