Я с любопытством вертела головой, любуясь причудливо переплетенными ветками засохших придорожных кустов и сереющим над нами небом — плотным, гладким и немного вогнутым, словно перевернутая вверх дном чаша.
— Хорошо-то как, правда? — скорее не спросил, а жизнеутверждающе заявил Беонир.
Ребекка протестующе скривилась.
— Чего уж тут хорошего? — Она широко развела руки, словно намереваясь разом обхватить и эти никому не нужные поля, и безликое небо. — Видишь, здесь же ничего нет! — В ее голосе прозвучало неподдельное страдание. — Раньше наш мир процветал, его наполнял аромат созревающих плодов, журчание воды и беззаботный птичий щебет. А сейчас, что осталось от него сейчас?
— Надежда! — уверенно заявила я.
Девушка пессимистично хмыкнула, а Беонир, который так и не нашел что ответить лайил, посмотрел на меня сияющими от восхищения глазами.
— Мы живы до тех пор, пока не сдались и не отступили! — вдохновенно продолжила я. — А наш мир, безусловно, стоит того, чтобы за него бороться!
— С кем? — упаднически вопросила воительница, вяло роняя руки, напоминающие сейчас мертвые плети срубленного плюща. — Со временем, смертью и пустыней? Йона, я тебя, конечно, уважаю, но иногда сильно сомневаюсь в твоем душевном здравии… Выступить против богини Банрах — это же самоубийство!
— Но ведь мне уже приходилось сталкиваться со змееликой, и ничего, выжила! — корректно напомнила я.
Но Ребекка лишь удрученно покачала головой:
— Возможно, тебе просто повезло или так сложились обстоятельства. Но предупреждаю — однажды твоя удача иссякнет и ситуация повернется совсем по-другому. Богиня мстительна и злобна, она свое еще наверстает. Чтобы на равных бороться с нею, тебе нужно стать великой чародейкой, или… — Тут она задумчиво погладила рукоять своего меча. — Или искусной воительницей. Но, увы, воинами не становятся, ими рождаются. Поэтому постарайся побыстрее найти свое второе испытание и обзаведись еще парой-тройкой каких-нибудь полезных — например, боевых — заклинаний.
— А смысл? — весело откликнулась я. — Магия — не панацея и не сила, она всего лишь продолжение нашего разума и воли. Оружие бывает разным, но побеждает в бою все-таки не оружие, а воин! Поэтому, прежде чем стать чародейкой, я намереваюсь постичь суть истинных человеческих качеств: научиться дружить, верить, любить!
Воительница покраснела и резко отвернулась, словно я произнесла нечто интимное или опасное, болезненно задевшее ее чувства.
— А смысл? — весело откликнулась я. — Магия — не панацея и не сила, она всего лишь продолжение нашего разума и воли. Оружие бывает разным, но побеждает в бою все-таки не оружие, а воин! Поэтому, прежде чем стать чародейкой, я намереваюсь постичь суть истинных человеческих качеств: научиться дружить, верить, любить!
Воительница покраснела и резко отвернулась, словно я произнесла нечто интимное или опасное, болезненно задевшее ее чувства.
— Правильно, — неожиданно поддержал меня молчавший до настоящего мгновения ниуэ. — Когда я был маленьким, то хотел стать Уравновешивающим. Это была моя самая заветная мечта.
Парень на ходу срывал с кустов засохшие листья, делал в них дырочки и смотрел на Сол сквозь эти неровные отверстия. Может, таким способом он пытался изменить окружающий мир?..
— Взрослые слишком поздно поняли, что им не следовало закрывать глаза на мои увлечения, а надо было как можно раньше спустить меня с небес на землю. Я мечтал стать обыкновенным человеком, понимаете — человеком! — Он пошевелил пальцами, словно раскаянно отмахивался от так и не воплощенных в жизнь планов. — Но у меня ничего не получилось.
— Вот почему ты так торжественно отзывался о сделках, которые заключает старый Сквалыга? — поинтересовалась Ребекка.
На протяжении всего этого дня она держалась с юношей не в пример вежливее, чем раньше, но теперь это скорее напоминало соблюдение неких неписаных правил, чем искреннее душевное расположение.
— Да. Уже сейчас они стали предметом изучения нескольких гильдий. Но, конечно, Сквалыга, — юноша иронично хмыкнул, — не дает частных уроков.
— А я не понимаю, почему ты не смог пойти в ученики к Уравновешивающим! — недоуменно нахмурилась я. — Почему гильдии не допускают вас к участию в церемонии выбора? В полноуние ты мог бы возвращаться обратно в подземелье…
— Эх, Йона, ну почему ты еще не глава Чародеев? — с грустью пошутил ниуэ. — Уверен, ты бы мигом исправила эту вопиющую несправедливость и разрешила ниуэ вступать в различные гильдии.
— Не обращай внимания на глупые высказывания этого недотепы! — Ребекка требовательно ущипнула меня за щеку, стремясь отвлечь от грустных мыслей. — Ниуэ получили то, что заслужили.
— Как это? — насторожился Беонир. — А ну-ка, выкладывай все начистоту!
— Да пожалуйста! — Воительница снисходительно пожала плечами. — Вы разве позабыли о том, что я довожусь родной внучкой Финдельбергу Законнику? — Ее красивое лицо осветила горделивая улыбка. — Моему деду совсем не случайно дали столь благозвучное прозвище, ведь именно он окончательно утвердил за лайил их нынешние права. То есть сделал нас полноправными членами общества Лаганахара, во всем равными с людьми.
— Как же ему это удалось? — Я изумленно округлила глаза. — Наверное, он совершил какой-то беспримерный подвиг?
— Нет… — Тут девушка смущенно кашлянула. — Просто мой дед отличался редкостным везением… ну и потрясающей хитростью, конечно, тоже… — Ее глаза виновато бегали по сторонам. — Хотя лично я склонна считать его не ловкачом, а гением! Во-первых, главой торговцев в те времена был еще не Сквалыга, а другой, не настолько жадный человек. Поэтому деду хватило собранных денег, чтобы договориться с гильдией этих продажных торгашей. Он нашел правильный подход ко всем: общине воинов с самого начала растолковал выгоду от заключения подобного союза, ведь лайил неплохие бойцы, поэтому те его даже поддержали. Охотники всегда проявляли безразличие к делам города, а гильдии Порхающих и Целителей уговорились довольно просто.
Охотники всегда проявляли безразличие к делам города, а гильдии Порхающих и Целителей уговорились довольно просто. Труднее всего пришлось с простолюдинами и учениками эльфийских чародеев…
— Народ вас боится?
— Ну так среди них же в основном малообразованные крестьяне, для которых любимое развлечение — пугать своих детей байками про лайил. Дисциплина, понимаешь, чтоб ее мантикора три раза переварила. Ты помнишь, как сама струхнула при нашей первой встрече? Предубеждения, суеверия и все такое прочее… В общем, дедуля помыкался с ними, помаялся, да и бросил бесполезное занятие. Переключился на чародеев…
— И?.. — Я жадно подалась вперед всем телом, вникая в рассказ воительницы, ибо во мне проснулось неуемное любопытство.
— Честно говоря, я сама еще не полностью разобралась в той темной истории, — нехотя призналась Ребекка. — В те годы главной среди человеческих чародеев стала Сильвана, ну, та легендарная девица, останки которой мы недавно похоронили в заброшенной эльфийской Библиотеке. Признаюсь, теперь мне стало понятно кое-что из того, чего я раньше не понимала.
— Тогда рассказывай! — хором закричали мы с Беониром.
