— Куда вы отправитесь теперь? — поинтересовался чародей.
— Либо в Пустошь, либо в лес Шорохов, — пожала я плечами. — Мне все равно.
— Я советую начать с Пустоши… — Альсигир помедлил. — Знаю, в это время года там безумно жарко, но венец лета, как мы его называем, — священный сезон. Больше шансов быстро найти искомое. Идти туда не меньше пары месяцев, но оттуда и до Белых гор уже не так далеко. Однако плохо то, что дорога до Пустоши пролегает через Черные холмы, Лиднейское болото и степь…
— А чем вам не угодили эти места? — с подозрением осведомилась осторожная, но любопытная, словно кошка, Ребекка.
— Да как бы сказать поточнее… — замялся старый чародей. — Вроде бы ничего особо опасного там теперь нет, ведь населяющих болото змей истребили эльфы еще во времена правления короля Арцисса. О степных кочевниках мы уже давно не слышали, знаем лишь об их древней традиции поклонения гигантскому Нагу, а Черные холмы безвозвратно утратили большую часть своей магической ауры. Плохо лишь то, что такой долгий путь вытянет из вас силы и сильно измотает ваши нервы…
— Ауры? — настал мой черед проявить любопытство.
— Понимаете, в наших преданиях эти холмы именуются местом изначального сотворения, — охотно пояснил Альсигир, но увидел недоумение, нарисованное на наших лицах, и начал рассказывать подробно: — Согласно легенде Неназываемые имели двоих детей. Старший был мальчик — бог Шарро, а младший ребенок — девочка, его родная сестра Банрах. Устав от скучного и пустого мира, Шарро зачерпнул горсть плодородной жирной почвы с Черных холмов и создал из нее Перворожденного, прибавив к изначальному материалу горный ветер, морскую воду, свет Сола, Уны и звезд.
Именно поэтому эльфы стали самой старшей расой, превосходящей все прочие по дарованным им талантам. Потом бог зачерпнул вторую горсть земли, добавил к ней частицу магии и создал народ ниуэ. Но всеблагой непростительно заторопился, подгоняемый своей завистливой сестрой, которой не терпелось занять место творца, и поэтому допустил страшную оплошность… Силой своей магии он дал ниуэ способность обращаться в Белых псов, но ошибка в заклинании творения приговорила их к страшной участи оборотней: в полноуние все ниуэ обращаются в неуправляемых кровожадных тварей, на одну ночь полностью утрачивая человеческий облик.
Мы с Ребеккой содрогнулись, а Беонир жалобно шмыгнул носом и смущенно потупился.
— И к чему привело рвение Банрах? — с подозрением спросила Ребекка.
— А ни к чему хорошему, — в тон ей невесело ответил маг. — Добавив к земле немного тьмы, богиня создала людей: изменчивых, противоречивых и непредсказуемых. Смешав землю с каплей своей порочной крови, она сотворила лайил — самых жестоких тварей нашего мира. Ой… — Он испуганно замолк, осознав, с кем именно сейчас разговаривает. — Простите, я не имел в виду лично вас.
— Чтоб ее мантикора три раза переварила! — бессильно выругалась воительница. — Видно, не зря я всегда подозревала, что у Банрах руки не из того места растут!
Альсигир тихонько хмыкнул, отдавая должное весьма своеобразному, но честному и прямолинейному юмору моей телохранительницы.
— А еще… — Он задумчиво замолчал, искоса поглядывая на меня.
— Вас что-то беспокоит, уважаемый наставник? — напомнила я, устав от затянувшейся паузы. Ох уж мне эти чародеи, никогда никуда не торопятся и частенько беспричинно впадают в прострацию.
— Кх-м! — смущенно кашлянул старик. — Можно я задам тебе личный вопрос?
— Попробуйте, — нехотя разрешила, немного опасаясь его прозорливости.
— Тебя разлучили с мужчиной? — Эта построенная как вопрос фраза прозвучала не требующим подтверждения утверждением.
Я сдержанно кивнула.
— Змееликая? — Интонации Альсигира не изменились.
Второй кивок.
— Ищи его в храме Песка, в самом центре Пустоши, — посоветовал чародей. — На нижнем ярусе святилища, там, где обитают гхалии…
— Кто? — удивилась я, услышав совершенно незнакомое слово.
— Гхалии! — с отвращением скривилась Ребекка. — Не советую тебе с ними связываться, ибо вторых подобных им тварей не сыщешь во всем Лаганахаре!
— Как они выглядят? — проигнорировав реплику воительницы, обратилась я к Альсигиру, ожидая его пояснений.
Но чародей лишь неопределенно пожал худыми плечами:
— Не знаю. Мне приснился сон — распростертый на песке юноша с каштановыми локонами и темные тени вокруг него. А ветер шелестел, повторяя: «Гхалии, гхалии…»
— Юноша? — Мое лицо осталось невозмутимым, но голос предательски дрогнул, выдавая охватившее меня волнение. — А при чем тут я?
— Он шептал твое имя, — опустил глаза маг. — А на его шее я увидел золотой кулон в форме меча…
Я мысленно содрогнулась, вынужденная признать очевидное, — чародею приснился именно Арден, остро нуждающийся в моей помощи!
— Честно говоря, — я позволила себе предельную откровенность, — меня пугает неотвратимость посещения храма Песка.
Пожалуй, трудно найти более опасное место.
— Храм не имеет стабильной формы и скрывает массу подземных ярусов, наполненных различными артефактами, могилами и памятниками. Поговаривают, будто его охраняют не только жрецы и жрицы, но и ожившие мертвецы, — мрачно подхватила Ребекка.
— Ожившие мертвецы? — Беонир испуганно моргнул. — Ой, папочка…
— Мне не верится, чтобы эти россказни оказались правдой, но… — Альсигир извлек из рукава своей мантии небольшой свиток, выполненный на странном черном пергаменте и перевязанный шнуром, запечатанным медальоном из сургуча. — Если ты не будешь знать, куда нужно идти, разверни этот свиток, он подскажет тебе путь в сердце храма Песка.
Я благодарно кивнула, приняла свиток и опустила в свою сумку.
— Хорошо… — Мне очень не хотелось думать сейчас про все те ужасы, которые сулила нам Пустошь, имеющая крайне дурную славу. — Как вы думаете, нам повезет?
— Не знаю, — смущенно нахмурился маг. — Вернее, меня посетило нехорошее предчувствие…
— Это еще какое? — угрожающе набычилась лайил, видимо, подозревающая чародея в неких тайных каверзах. — Сны, видения, предчувствия… Уважаемый, а тебе, случаем, нервы полечить не пора ли?
— В этот раз ты оказалась сильнее смерти. — Не обращая внимания на грубость Ребекки, маг адресовал откровение только мне. — Но помни: судьба всегда берет реванш, рано или поздно наверстывая свое. Я чувствую, как над вашими головами сгущается темное облако опасности, а многочисленные враги собираются с силами, дабы…
— Хватит каркать, старый дурак! — протестующе оборвала его воительница и, схватив меня за руку, решительно потащила за собой. — Не позволю ему нам мозги набекрень сворачивать…
— Каждый чародей еще и психотерапевт! — примирительно улыбнулась я, незаметно помахав растерянному Альсигиру и давая понять, что у нас все хорошо.
— Не знаю, что в твоем понимании означает это странное слово, — отбрила упрямая Ребекка. — Но, по-моему, психотерапевт — это умник, который может научить, как сохранять улыбку на лице, даже когда ты достаешь мыло и веревку.
— Ты хочешь повеситься? — ужаснулся Беонир, ничего не разобравший в мудреных сентенциях девушки.
— Нет, блин! — едко фыркнула предельно рассерженная Ребекка. — Помоюсь — и в горы!
— Можно и в горы, но сначала — в пустыню, — со смешком поправила я. — В Пустошь!
