— Ведунья! — заполошно кричал старик, размахивая какими-то тряпками, зажатым у него в руке. — Умоляю, уделите мне минутку вашего внимания, уважаемая кади!
— Во горло-то дерет, дурень, будто у них там кто-то умер! — насмешливо буркнула Ребекка, пребывающая в крайне дурном расположении духа. — Если так, то туда им всем и скатертью дорога.
— Про дорогу я ничего вам не поведаю. — Дервиш, ухвативший лишь самый конец ее ехидной реплики, радикулитно сполз с верблюда и беззубо улыбнулся. — Но я могу помочь вам не умереть…
— Вот тебе и на! — Воительница потрясенно раскрыла рот. — А с чего вы вдруг решили, будто мы собираемся умирать?
— Умирают все, — резонно заметил дервиш. — Но те, кто попадает в Пустошь, погибают намного раньше и гораздо более мучительной смертью.
— И почему? — настороженно осведомилась я, ничуть не вдохновленная подобной перспективой.
— Ветер! — туманно пояснил старик. — Ветер пустыни. Зарождаясь в недрах храма Песка, он насквозь пропитывается трупным ядом, а поэтому всего лишь за сутки убивает каждого, неосторожно ступившего на земли Пустоши и не защищенного магией богини Банрах.
— Ну, рассчитывать на милость змееликой нам явно не приходится, — откровенно призналась я.
— Понимаю! — торопливо закивал дервиш. — Именно поэтому я и принес вам наш прощальный дар.
— Тряпки? Зачем? — Ребекка недоверчиво пощупала тонкую ткань. — Слезы утирать, когда подыхать станем?
— Подобный пессимизм ничуть не идет уважаемой ханум, — тоненько хихикнул кочевник, по достоинству оценивший черный юмор нашей язвы. — Нет, эти платки пропитаны определенной субстанцией, выделяющейся из желез, расположенных на голове Нага. Будучи повязанными на лицо с целью закрыть органы дыхания, они способны полностью устранить губительное воздействие ядовитого ветра! — Он с поклоном положил ко мне на колени три белых платка. — Ведунья, примите их вместе с благодарностью за вашу доброту!
Мы оцепенело таращились вслед отъезжающему дервишу. Видимо, не зря я уже как-то раз размышляла об эйфории от добрых дел, оказавшейся весьма заразным явлением. Напоследок я еще успела по-свойски подмигнуть верблюду, невозмутимо жующему свою вечную жвачку, и, клянусь жизнью Ардена, стала счастливой обладательницей его ответной, не менее дружелюбной ухмылки.
— Ну вот мы и пришли туда, сами не знаем куда… — Беонир, не принимавший участия в разговоре со стариком, хмуро изучал темно-фиолетовое небо без единого облачка, расстилающееся над нашими головами.
— Только не надо громких слов, ладно? — Ребекка упрямо мотнула косами. — И без того не слишком-то приятно тут стоять, так еще ты в патетику ударился. Йона, а ты уверена, что нам точно туда надо? — Ее палец указывал на Пустошь.
— Мне — точно! — тихо ответила я.
Йона, а ты уверена, что нам точно туда надо? — Ее палец указывал на Пустошь.
— Мне — точно! — тихо ответила я.
— Значит, и нам тоже, — подытожила лайил. — А что прикажешь делать с водой? Ты можешь ее создавать?
— Думаю, да. Но лучше, если у нас всегда будет немного в запасе, тогда я просто увеличу ее количество. Только… Куда же мы пойдем? Дороги-то нет… — Я задумчиво закрыла лицо подаренным платком, а Ребекка и Беонир тут же последовали моему примеру.
— Раз нет, значит пойдем туда, куда глаза глядят! — бесшабашно рассмеялась отважная воительница и первой зашагала по пустыне…
Глава 4
Вскоре выяснилось, что последовать совету Ребекки буквально и идти куда глаза глядят у нас не получается… Присыпанные песком холмики сменились огромными величественными барханами. Лучи огнедышащего Сола отражались от этих бескрайних желтых просторов, заставляя нас задыхаться от жары и поминутно утирать сильно слезящиеся глаза. Таким образом, видимость упала почти до нуля. Ядовитый ветер беспощадно сек кожу, неся с собой удушающий запах могильного тлена. Спустя пару часов такого изматывающего похода мы остановились, чтобы немного передохнуть и напиться.
— Кажется, мы заблудились, — с немалой долей уверенности предположила я.
— Без «кажется»! — поправила меня Ребекка, плюхаясь на ягодицы, стягивая с ноги сапог и вытряхивая из него сыпучую струйку песка. — Проклятая Пустошь. Чтоб ее мантикора три раза переварила!
— Ну-у-у… — Беонир тайком покосился на сердито отплевывающуюся от песка лайил, порылся в своем вещевом мешке и вытащил свитки, подаренные ему Полуденными. — К сожалению, точных карт Пустоши никто никогда не рисовал. По вполне понятным причинам… А это так, — он снисходительно потряс пергаментом, — не настоящий документ, а скорее приблизительный набросок по памяти… К моему величайшему разочарованию, на нем нет никаких подписей, позволяющих установить личность автора работы. И жаль, ибо мне очень хочется узнать имя героя, сумевшего попасть в Пустошь!
Юноша бережно, словно величайшую ценность, развернул схематичную карту Пустоши и повернул пергамент так, чтобы мы смогли его рассмотреть.
— Хотя, если он побывал в пустыне, значит, и нам это по плечу! — уверенно улыбнулся ниуэ.
— После чего тот безымянный герой сдох… — скептично скривилась воительница, но послушно уставилась в свиток.
Карта охватывала довольно обширную территорию, начинающуюся от границы Блентайра. Зачарованное побережье оказалось обозначено староэльфийской руной «море», а жирная точка на юго-востоке обозначала, по-видимому, главный лагерь охотников в лесу Шорохов. Изломанный зигзаг на севере красноречиво очерчивал Белые горы, а вот все пространство свитка, судя по всему, и являлось самой Пустошью, где мы обнаружили четко прорисованный ромб со значком «змея» внутри. Больше никаких внятных обозначений на карте не имелось, а в центре имеющиеся невнятные, честно говоря, не очень-то помогали, весьма мало способствуя прояснению тумана, образовавшегося в наших головах… Короче, свободы выбора, столь любезной сердцу Ребекки, у нас, похоже, было хоть завались. Можно направо пойти, можно налево… Какая разница, где неприятности искать? А впрочем, свобода — она ведь состоит не в том, чтобы делать что захочешь, а в том, чтобы не делать то, чего тебе не хочется!
— Значит, нам нужно найти этот ромб и сориентироваться по нему. Что-то же он должен обозначать? — Беонир, кажется, стал единственным из нас, кто обрадовался этому зловещему знаку.
Что-то же он должен обозначать? — Беонир, кажется, стал единственным из нас, кто обрадовался этому зловещему знаку.
— Опять змея? — неприятно поразилась Ребекка. — А может, хватит с нас уже змей?
Беонир бессильно пожал плечами, давая понять, что он тут ни при чем.
— Мне это не нравится… — откровенно призналась Ребекка. — Мне категорически не по нутру здешний омерзительный запах и кое-что еще… Я как будто слышу тихую, зовущую вдаль песню, звучащую где-то там, глубоко у меня в мозгу. Но слов не разобрать… И мне это очень не нравится!
— Не знал, что у тебя есть мозги! — хмыкнул Беонир.
— А вот у тебя совершенно нет чувства юмора, — не осталась в долгу лайил, мстительно пиная юношу по лодыжке. — У-у-у, дурак блохастый!
— Юмор бывает блестящий и матовый, — резонно заметила я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Причем последний более доходчив.
Ребекка и Беонир виновато засопели носами, признавая, что вновь чуть не затеяли очередную свару.
