— Можно, я скажу вам несколько слов наедине? — спросила я, в упор глядя на дядюшку.
Тот растерянно кивнул.
Я быстренько взбежала по ступенькам трона и нагнулась к уху короля.
— Мертвый король Арцисс ни в чем вас не винит, — оповестила я, хватая Адсхорна за руку, ибо, едва услышав имя своего погибшего друга, он тут же попытался увернуться, избегая неприятного разговора. — Наоборот, он всецело одобряет ваш поступок, ведь, уклонившись от битвы у Аррандейского моста, вы тем самым спасли свой народ.
При этих моих словах на бледных губах терзаемого муками совести короля нарисовалась первая робкая улыбка.
— Да-да, — продолжала напирать я, стремясь закрепить достигнутый успех. — Арцисс считает, что если вы и совершили какие-то ошибки, то уже в полной мере искупили их своей болезнью. И он очень опечален глупой враждой, возникшей между двумя его лучшими друзьями. Замиритесь с Турраном, — я добавила своему голосу торжественности, — и это будет воистину великий жест, достойный величайшего из королей!
«Почему бы не сыграть на его самолюбии? — мелькнуло у меня в голове. — Ради благой цели?»
— Ты так думаешь, Наследница? — Король искал моей поддержки.
«Именно так», — показала я одними глазами, уважая статус владыки и поддерживая его репутацию единоличного повелителя Зачарованного побережья.
Адсхорн заметно повеселел, а с высокого королевского чела ушло доселе его омрачавшее облачко тяжкой думы. Было заметно, что совесть повелителя облегчилась, лишившись страшного и давнего груза.
— Подойди ко мне, Турран по прозвищу Певучая Наковальня! — патетично провозгласил владыка, поднимаясь со своего места. — Прошу тебя, давай оставим в прошлом все огорчения и возобновим нашу дружбу. Если мы причинили друг другу обиды, то забудем о них и начнем жить с чистого листа. Ты согласен?
— О, дорогой мой друг! — прослезился кузнец, заключая Адсхорна в свои крепкие объятия. — Ты воистину величайший из эльфийских владык!
На красивом лице короля расплылась улыбка полнейшего удовольствия.
— Благословите нас! — Правильно истолковавшие значение текущего момента Лорейна и Ульвин повалились в ноги королю, громко бухнувшись коленями об пол. — Объявите о нашей свадьбе!
Я испытующе оглядела полноватую, но ладную фигуру Песенника, встретилась взглядом с его умными, ясными глазами, отметила твердую линию подбородка и восхитилась открытым разворотом широких плеч. Несомненно, я в нем не ошиблась! Пусть простят меня Неназываемые за эту маленькую ложь, но я верю, что Арцисс желал бы того же самого, хотя, разумеется, не давал мне никаких советов и указаний относительно личной судьбы принцессы Лорейны. Просто я знала, что сильнее всего он переживал за участь своего народа, а судьба народа складывается из жизненных путей каждого представителя.
Просто я знала, что сильнее всего он переживал за участь своего народа, а судьба народа складывается из жизненных путей каждого представителя. Возможно, в будущем мне еще придется расплатиться за свое маленькое вранье, но сейчас я о нем не жалела.
«Достоин?» — взглядом спросил у меня король.
«Достоин!» — так же безмолвно ответила я.
— Сегодня я официально объявляю свою дочь, принцессу Лорейну, и Ульвина Песенника женихом и невестой! — громко изрек король, соединяя руки молодых. — Их свадьба состоится сразу же после того, как Наследница выполнит свое предназначение и спасет Лаганахар от гибели!
«Вот хитрец, как красиво вывернулся, а!» — насмешливо думала я, пока в зал повторно вносили вино и разливали его по бокалам. На сей раз я специально выбрала самый шикарный сосуд и произнесла пышную речь в честь жениха и невесты, пожелав им всяческих благ. Вот и вертись теперь как белка в колесе, Наследница, спасай мир и обеспечивай счастье своих родичей. А если ты проиграешь, если ты не победишь и тьма поглотит весь Лаганахар? На один краткий миг в мою душу закралась неуверенность в собственных силах, но я упрямо отогнала пораженческую мысль и ехидно улыбнулась.
Слушай-ка меня, судьба, я расскажу тебе занимательную сказку… На высокой башне стояли два мага, злой и добрый, и бросали камни в проходивших внизу людей. Злой маг попал десять раз, а добрый — пятнадцать. А знаешь почему? Да потому что добро всегда побеждает зло! И пожалуйста, судьба, заруби себе на носу эту непреложную истину… А если ты не захочешь этого сделать, я сделаю тебе зарубку сама!
На следующий день я напросилась в гости к Альсигиру, ибо меня чрезвычайно заинтересовала его лаборатория, она же обсерватория, столь легкомысленно мной высмеянная. Уж очень мне хотелось загладить свою вину, к тому же не терпелось приобщиться к секретам цивилизованной магии, в противовес моей нынешней, «дикой».
И вот по этой-то весомой причине я, приняв заинтересованный вид, с умным лицом перебирала книги и свитки, кучами наваленные на столе старого чародея, затем бурно повосторгалась трубой с линзами, позволяющей наблюдать за звездами, и, наконец, сочла возможным перейти к тем невысказанным вопросам, от которых так сильно зудел мой болтливый язык. Маг любовно погладил свою седую бороду, галантно указал на кресло, приглашая присесть, и покосился на меня донельзя лукаво, пока я раскладывала перед ним добытые мной раритеты, чувствуя себя то ли незаконной наследницей старьевщика, то ли малолетней смотрительницей музея.
— А я-то думал, что Наследница желает приобщиться к тайнам магии… — немного разочарованно протянул он, вертя в узловатых пальцах найденный мною ключ.
Я с энтузиазмом закивала, подтверждая, что желает, еще как желает, но сначала она хотела бы знать, для чего и почему ей достались эти странные предметы.
— Сие мне неведомо! — с усмешкой заявил Альсигир, предваряя мой невысказанный вопрос, но его отговорка прозвучала крайне неубедительно.
— Уважаемый наставник, я вам не верю! — со вкусом парировала я, скрещивая руки на груди и с вызовом сверля чародея пристальным взглядом в упор. — Да чтобы такой опытный и почтенный чародей не знал…
— Не сработает! — ехидно хихикнул маг. — Лесть — не сработает!
Я виновато прикусила губу и сердито нахмурилась.
— Ну, хорошо, хорошо, — пошел на попятную мой хитрый собеседник. — Если я не властен поделиться с тобой информацией, то хотя бы постараюсь создать положительные эмоции.
— Не прокатит, — хмуро буркнула я, успешно переводя наш соревновательный спор в положение почетной ничьей.
— Не прокатит, — хмуро буркнула я, успешно переводя наш соревновательный спор в положение почетной ничьей. — Положительные эмоции возникают только в том случае, если ты вознамерился на все положить. А я себе подобную роскошь позволить не могу… Меня ведь испытания ждут.
— Виноват, признаю, — с сожалением вздохнул чародей. — Но если человека лишили чувства юмора, то значит, было за что.
На этот раз ему удалось-таки вызвать улыбку на моих губах. Однако терзающие меня вопросы все еще продолжали оставаться безответными, а поэтому я ультимативно ткнула пальцем в первый из загадочных предметов:
— Что это?
— Ключ, — спокойно ответил маг. — Неужели он похож на ложку, вилку или на столь любимые Беониром грабли? — Альсигир позволил себе толику сарказма.
